Одним летом случилось, что в Бьёргюн приехала знатная женщина по имени Рагнхильд. Она была женой Паля сына Скофти[1652]. У нее был большой боевой корабль, и она плавала на нем так же величаво, как лендрманны. Она остановилась в городе.
А когда она собралась в обратный путь, конунг увидал ее отплытие и сказал:
— Кто из скальдов нынче с нами? — говорит конунг.
Там был Снорри сын Барда[1653]. Ему не удалось сразу подыскать нужные слова, и он не смог сложить стихи так быстро, как хотелось конунгу.
Тогда конунг сказал:
— Будь Эйнар с нами, дело обстояло бы иначе.
Тот тогда по оплошности отстал от конунговой свиты, и конунг спросил, в городе ли он, и послал за ним.
Когда он пришел к причалам, конунг сказал:
— Добро пожаловать, скальд! Ты только погляди, сколько великолепия в снаряжении этой женщины. Сложи-ка об этом вису и закончи ее прежде, чем корабль проплывет мимо Хольма[1654].
Эйнар отвечает:
— Без вознаграждения не пойдет.
Конунг спросил:
— И что же ты хочешь взамен?
Эйнар ответил:
— Ты и семеро твоих дружинников должны запомнить по одному стиху из висы, а ежели не сумеете, вы дадите мне столько кувшинов меда, сколько не запомнили стихов.
Конунг согласился.
Затем Эйнар сказал вису:
Тогда конунг сказал:
— Сдается мне, я запомнил: «Вдрызг взрывает волны» — и, да видит Бог, — «бриз межой прибрежной».
Никто из них так и не смог припомнить, что было между этим[1658].
Эйнар оставался потом в свите конунга, и у него были добрые отношения с его людьми.
Одного человека оговорили перед Магнусом конунгом, а звали его Торкель Щеголь, и он был конунговым сюслуманном[1659]. Его обвинили в том, что он не уплатил сполна все подати, которые с него причитались. И вот Магнус конунг отправляется туда на пир без предупреждения[1660]. Конунг захватил с собой много народу, но Торкель ничего не знал об этом. Конунг же поступил так потому, что ему хотелось, чтобы Торкель не смог принять его как подобает, однако этого не случилось, и Торкель оказал ему отменный прием. Угощение там было на славу. Конунг был молчалив.
Как-то раз, когда убрали столы, Торкель подошел к конунгу и сказал:
— Государь, не желаете ли развлечься и зарубить несколько быков или козлов? Нам не хватает мяса для пира.
Конунг отвечает:
— Почему бы и нет?
Немного погодя Торкель приходит, ведя за собой козла, и подводит его к конунгу. Конунг встает и наносит козлу удар в шею, однако меч проникает неглубоко. Люди решили, что что-то тут не так, и подивились тому, что из надреза вывалилось несколько серебряных монет. Конунг был этим сильно разгневан и сказал:
— Похоже, Торкель, ты решил выказывать мне неуважение во всем — и в мелочах и кое в чем поважнее, и это было подстроено мне в насмешку!
Торкель сказал:
— Государь, я не хотел, чтобы подтвердилось то, что вам на меня наговаривают — что я вас будто бы предал. Я был с несколькими конунгами и служил им так хорошо, как только умел. Сперва я был с Олавом конунгом сыном Трюггви, которого я любил больше всех[1661]. Затем я был с твоим отцом[1662], и он никогда не заподозрил бы меня в том, что я способен предать его сына. А потом, государь, когда мы попали под владычество Альвивы и наступила жестокая пора, в которую никто не мог быть спокоен за свое добро[1663], я начал опасаться, что не смогу уберечь то конунгово имущество, которое я хранил, зная, что оно по праву принадлежит вам[1664]. Тогда-то я и принял решение наполнить серебром козлиные шкуры, и благодаря этому его удалось сохранить[1665]. А теперь, государь, забирай причитающиеся тебе подати — как видишь, эти деньги вовсе не перекочевали в мой кошель.
Тут конунг и другие люди видят, что это большое богатство и что он распорядился им самым достойным образом, как и можно было от него ожидать[1666]. Тогда конунг поблагодарил его и сказал, что не хотел бы, чтобы тот оставил свою должность: он сказал, что навряд ли кто другой сможет исполнять ее столь же хорошо. На этом они примирились. Конунг решил, что Торкеля оговорили понапрасну. Торкель был уже стар, когда это произошло.
