Он оставил свой посох рядом с дверью и прошел к умывальнику. Потом с мокрым лицом вышел и уселся рядом с Исмаилом.
— Ну как дела, Синеглаз-красавчик? «Спортивный мир» есть у тебя?
— Был, да кончился.
— Как, до нас дошло — и кончился? Так что у тебя? Али-ага, чаю мне принеси — в глотке пересохло.
Исмаил молчал. То, что сказал Сафар, ввергло его в уныние. Особенно — то, что нужно надевать галстук.
— Исмаил-синеглаз, вечером в футбол сыграем?
— Пока неясно.
— Да ну тебя, важность-то не напускай, попробуй лучше гол забить. Посмотрю, у кого сегодня хватит умения пробить Байрама-хана.
— Скажи лучше: Байрама-чабана.
Исмаил встал и вышел из кофейни.
Галстука у них в доме не было. Пришлось идти брать напрокат у местного фотографа. Галстук был бордовый, с мелкими белыми цветочками. Хотя Самад-ага знал Исмаила, он все-таки взял с него плату в десять туманов и сказал: «Завтра вечером верни, клиенты его больше всего любят». Придя домой, Исмаил встал перед зеркалом и прикинул галстук к шее. Сдвинул так, потом этак. Сбалансировал на кадыке. Неуверенно завязал бесформенный узел, поместив его по центру. Этот узел, похожий на комок шерсти для пряжи, неровный и некрасивый, висел под его кадыком, конец же галстука, подобно маятнику старых часов, оказался сбоку от пупка. Исмаил помрачнел. Распустил узел и завязал снова. И опять он как-то расползался. В это самое время из школы пришел Махбуб. Увидев брата перед зеркалом с галстуком на шее, он от радости едва мог дышать и завизжал:
— Ой, милый, это же!.. Дай мне, я завяжу, милый, дай, прошу тебя!
— Иди своей дорогой, я сам не могу завязать, а тут ты хочешь?!
Махбуб замолчал, с тревогой внимательно глядя на пальцы Исмаила, сражающиеся с узлом. Не получалось. Не осилить ему было. Все смешалось в голове. Исподлобья глядя на Махбуба через зеркало, Исмаил сказал:
— Ну-ка быстро найди фотографию галстука и принеси мне.
Махбуб не понял.
— Фотографию галстука? А где мне взять ее?
— Откуда я знаю, где, быстро найди!
Тот бросил свой портфель и выбежал из комнаты. Через некоторое время вернулся с газетой в руках.
— Смотри, я нашел!
Исмаил, не глядя, протянул руку и взял газету.
— И что, где тут?
Махбуб торжествующе подлез ближе:
— А вон, внизу!
Исмаил посмотрел. Это была программа показа фильмов в кинотеатрах Тегерана, а рядом с ней — кот в шапке-кепи на голове и с шикарным, толсто завязанным галстуком.
— Ах, кот?!
Махбуб блеснул глазами и обиженно ответил:
— Нет, галстук!
Исмаил смял газету и ударил Махбуба ею по голове:
— Грязь безмозглая, не понимаешь, что ли, что нужна настоящая фотография, а ты вместо человека кота принес?!
Махбуб всхлипнул и, отскочив прочь, завизжал:
— Сам ты грязь, не можешь галстук завязать, зачем дерешься? Мамочка! — и, хныча, ушел во двор. Исмаил услышал материнскую ругань:
— Будь ты проклят, медведь вонючий. Зачем ребенка бьешь по голове? Когда Господь освободит меня от проклятья этого?!
Вечером мать взяла галстук и отнесла его в дом старшины санитарной службы, сказала его жене:
— Исмаил, если Господь позволит, завтра идет в учреждение. Там, говорят, обязательно нужен галстук. А мы не умеем с ним обращаться. Если не трудно, не мог бы господин старшина завязать узел?
Жена старшины, после расспросов и приговариваний: «Ай-вай, с большим удовольствием, какая трудность…» — унесла галстук и отдала своему мужу. Старшина аккуратно завязал на нем узел и вернул галстук. Его жена, передавая галстук, пояснила, как делать узел, если он вдруг развяжется. Мать бережно принесла его в дом и до утра положила в комод.
На следующее утро Исмаил поднялся рано. Побрился, торопливо позавтракал и встал перед зеркалом. Мать все приготовила заранее: пиджак, брюки, рубашку и галстук, на котором был узел, завязанный старшиной санитарной службы.
Вначале он надел рубашку и брюки, а когда дошла очередь до галстука, нагнулся, и мать бережно надела петлю галстука ему через голову и укрепила на шее. Исмаил выпрямился. Поместил узел галстука посередине между отворотами воротничка, затянул его и, укрепив на своем кадыке, остался доволен. Потом внимательно осмотрел себя: лоб, брови, щеки, глаза, нос, подбородок, шея — все его черты и члены тела с прибавлением галстука изменили свой вид. Мать была счастлива. Из кожи вон лезла. Подходила справа и слева. Разглаживала складки на рубашке. Приглаживала его волосы на затылке. Поправляла галстук у него на груди и на животе.
Махбуб от возбуждения коротко взвизгивал и невольно взмахивал руками над головой. Мать сзади подала пиджак, чтобы Исмаил надел его. Он сначала вдел в рукав правую руку, потом левую, потом весь пиджак принял на свои плечи и внутри него встряхнул телом. Когда надел ботинки и собрался в путь, мать сказала:
— Будь внимателен, Исмаил.
— Буду!
Махбуб смотрел на него, словно не узнавая. Взгляд Исмаила задержался на брате. Он подошел к нему, погладил его по голове и вышел из дома. Не успел отойти далеко, как услышал топот ног. Кто-то бежал, догоняя его. Он обернулся. Это был Махбуб. Догнал, часто дыша.
— Чего ты примчался, опоздаешь в школу!
