Хотя взрыв хохота сотрудников потряс помещение филиала, Сафар, не обращая на это внимания, приводил в порядок свой стол, готовясь к работе. Хедаяти, красный от смеха, сказал:
— Махрадж, черт тебя возьми, ответь же что-нибудь!
— Мне нечего сказать. Каждый разумный человек знает, что не надо откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.
В это время с улицы вошли несколько клиентов и громко поздоровались. Солеймани подвел Исмаила к Хедаяти и сказал:
— Эй, уважаемый сельчанин, вручаю тебе Сеноубари, запускай его в дело!
— Слушаюсь, уважаемый начальник, так запустим в дело, что все деловые упадут!
— Посмотрим и оценим.
— Поглядим.
Солеймани сделал знак Исмаилу, чтобы тот садился рядом с Хедаяти. Исмаил пододвинул стул и сел.
— С вашего разрешения, господин Хедаяти.
— Добро пожаловать, стройный юноша, душа моя — жертва за тебя!
Исмаилу стало весело. Хедаяти брал бумажные деньги посетителей, которые они подавали, чаще всего, вложив их в сберегательные книжки, и вначале как следует подравнивал купюры, потом своими мясистыми белыми пальцами пересчитывал их, одновременно спрашивая у клиента сумму. Если видел, что сосчитанная им сумма совпадает с названной клиентом, то вносил ее в приход и в сберкнижку. Занимаясь этим, он спросил Исмаила:
— До сих пор в банке не работал?
— Нет, не работал.
— Значит, пробег — ноль километров.
— Да, так.
— И посвящение не проходил?
— Никак нет.
— Значит, это за мной! — затем, принимая через барьер сберегательную книжку от женщины, продолжил: — Работа в банке требует твоего внимания и собранности. У клиента, как правило, все мысли о его деньгах, и если ты ему недодашь, он обрушит на тебя тысячу бранных слов, однако, если ты ошибешься в его пользу, ни звука от него не услышишь, а если спросишь, будет так отрицать, что тебе стыдно станет. Как в азартной игре, ты понял? Ты слушаешь меня?
— Слушаю, конечно, продолжайте.
— Скажи-ка, ты женат или нет? Хотя по лицу твоему вижу, что нет.
— Неженат.
— Значит, только об этом и думаешь, так?
— Нет, не думаю.
— Как это не думаешь? А по глазкам твоим голубым видно, что ты горячий парень! Быстрее женись, это к твоей пользе, ты понял?
— Понял.
— В таких местах, для служащего банка очень легко найти женщину. Мы с утра до ночи работаем с деньгами, они и думают, что всякий раз, как захотим, можем взять себе. Но нужно быть очень внимательным. Женщина — как та же пачка купюр по сто туманов, следует очень тщательно пересчитать, чтобы не ошибиться ни в ту, ни в другую сторону, или чтобы фальшивку тебе не подсунули, потому что потом у тебя ее уже не возьмут, понимаешь?
— Понимаю.
— Очень хорошо, теперь возьми эту пачку двадцатитумановых и пересчитай. Хорошенько наблюдай за моими пальцами и делай так же.
И Хедаяти начал пересчитывать купюры, вложенные в одну из сберегательных книжек.
— Понятно тебе?
— Понятно.
— Тогда начинай!
Исмаил начал. Это было тяжело. Пальцы его с трудом перебирали купюры и быстро устали. Однако он не останавливался. Старался. В это время один посетитель сказал громким голосом с необычным выговором:
— Салям алейкум уважаемым господам и дамам!
Исмаил посмотрел на него. Высокий, в белой рубашке и с седыми волосами, лицо красное, глаза вытянутые, веки припухшие. Изо рта вперед выступало несколько желтых длинных зубов. Он тяжело облокотился на барьер.
— Как ваше драгоценное здоровье, уважаемый господин Хедаяти?
— А как ваше, уважаемый господин Аспиран? Дела ваши, вижу, идут хорошо, а как здоровье членов тела вашего?
Мужчина сказал:
— Уважаемый господин Хедаяти, чтоб вы знали: вежливость имеет гораздо большую ценность, чем все те деньги, которые вы пересчитываете. В этой связи убедительно прошу вас соблюдать вежливость!
— С вашей точки зрения, я чем-то вас задел?
— Я больше ничего не добавлю, вы все изволили слышать.
Потом мужчина повернулся к Исмаилу:
— А вы, уважаемый новый молодой работник, не могли бы посмотреть, какая сумма на моем счету?
Исмаил удивленно переспросил:
— На вашем счету?
— Да, как я и сказал, на моем счету, номер 444.
Хедаяти, записывающий цифры, сказал:
— Господин Аспиран, он пока не знает этого. Будьте добры, подождите немного, я лично буду к вашим услугам.
Затем он достал карточку счета из пачки других карточек и объявил:
— Пожалуйста, уважаемый господин, один миллион шестьсот тысяч риалов — такова сумма на вашем счету.
— Очень хорошо, господин Хедаяти. Но я вам много раз говорил, и это записано у вас на моей карточке: мое имя Зинати, а не Аспиран!
Он сказал это и быстро вышел на улицу. После его ухода следы улыбок еще оставались на губах многих.
