– Тебе предписано великим сенатом сдать командование армией мне и с двумя легатами и тысячей воинов отправиться в Рим.
Эверт взял послание, прочитал приказ и поднял глаза, встретившись взглядом с Криптом. Возникла неловкая пауза, во время которой победитель Эзота размышлял, а не сбросить ли внезапно появившегося гостя обратно в море, затем тряхнул головой, словно отгоняя мрачные мысли, и с лёгкой иронией заметил:
– Побеждают одни, а славу получают другие.
Крипт молчал, только резко положил руку на меч. Лапит понял, что слова бессмысленны, кивнул сопернику в знак согласия и тронул коня ударами пяток, следуя к месту назначения, увлекая за собой своих спутников.
Сопровождающие полководца трибуны озадаченно переглянулись, но, верные долгу и присяге, не посмев перечить своему командиру, последовали за ним.
–
Рим раскинулся на семи холмах берега реки Тибр. Этот город только набирал силу: строились новые кварталы, развивались ремёсла, процветала торговля. Для строительства домов, добычи камня, для выращивания урожая и производства товаров требовались рабочие руки. И выход был найден. Окрепшая республика вела постоянные победоносные войны, поставляя в свою провинцию рабов и захваченные богатства. Уже были покорены Иллирия и Долмация, почти захвачена Сицилия. После успешной войны с Карфагеном римляне получили полное господство на Средиземном море.
Прошло несколько лет, и Карфаген вновь стал набирать силу. В африканскую столицу с испанских владений регулярно постовляли рабов, золото, зерно. Появился флот, который бы уничтожен в результате войны с Римом, наладилась торговля с соседними станами. Со временем, оправившись от поражения, Карфаген заключил военный союз с могущественным нубийским царём Эзотом. Такое усиление поверженного города очень обеспокоило Рим, война стала неизбежной.
Несколько месяцев назад в сенате, высшем органе власти в Риме, клокотали страсти. Опытный политик от партии аристократов Полибий Косуммела с пеной у рта доказывал:
– Только сейчас, когда Карфаген ещё недостаточно окреп, нужно нанести удар первыми, в том месте, где меньше всего ожидают. Надо захватить район, граничащий с Египтом, так как влияние Карфагена на эту область ослабло. А если нубийский царь Эзот, верный союзническому долгу, развяжет войну, то римские легионы в состоянии не только отразить нападение, но и разгромить противника. В этих землях необходимо создать свою колонию и оттуда контролировать ситуацию и по возможности угрожать Карфагену. Осуществить такую экспедицию может только Эверт Лапит, который зарекомендовал себя в предыдущих войнах как талантливый полководец. Он сможет исполнить поставленную цель и принести славу республике, – такими словами под овации собравшихся аристократов закончил свою речь сенатор.
Полибий Косуммела, разменявший пятый десяток, с невыразительными чертами лица, невысокого роста, но очень хитрый и умный, жадный до власти политик, преследовал свои, корыстные цели. Отсылая Лапита в экспедицию, расчётливый патриций убирал с дороги конкурента, расчищая место для своего племянника Лусиана Крипта, бездарного военачальника, но преданного интригана в закулисной борьбе за власть.
–
Однажды по улицам самого старого района Палатина, что расположился в центре Рима, промчался гонец. Светлая туника всадника потемнела от пота, его лицо, бронзовое от загара, стало серым от пыли, к голым ногам большими кусками прилипла грязь.
Посыльный остановился у особняка Полибия Косуммелы, спрыгнул с лошади и, подбежав к воротам, забарабанил по ним кулаками.
– Откройте, у меня послание из Фракии, – выкрикнул он.
Через некоторое время дверь открыл потревоженный слуга и недовольно спросил:
– Чего нужно?
– Срочное письмо сенатору, – повторил нарочный.
Невольник пробубнил себе под нос что-то неприветливое, но, подчиняясь напору приехавшего воина, повернулся и быстро зашагал впереди гостя, показывая ему дорогу. Пройдя через вестибюль и длинный коридор, гонец очутился в просторном помещении, где раб повернулся к нему, жестом показал остановиться, а сам скрылся в покоях перистиля, чтобы предупредить хозяина.
Молодой человек оглянулся, рассматривая внутреннее убранство комнаты. Он находился в зале, который домочадцы между собой называли атриумом. Посередине располагался бассейн квадратной формы, по углам возвышались четыре колонны. Над водоёмом в крыше было проделано прямоугольное отверстие, через него проникали свет и свежий воздух. Вдоль стены, отделанной разноцветной мозаикой, стоял сундук (по всей видимости, в нём хранились драгоценности семьи), далее виднелся жертвенный стол, на ножках которого были изображены добрые духи, покровители домашнего очага. Неподалеку находился ткацкий станок – символ женской добродетели и трудолюбия.
