Почти бегом Саша устремилась по дорожке к особняку. Ее всю трясло от произошедшего. Дворецкий услужливо открыл перед ней дверь, кланяясь. Уже в парадной она невольно налетела на некоего господина, которого едва не сбила с ног. Но твердая рука придержала ее, и голос Михаила произнес над ней:
– Что-то случилось, Александра Сергеевна? Вы так бледны.
– О, Михаил Иванович, я немного погуляла, освежилась на воздухе, в доме очень душно, – ответила девушка, улыбнувшись ему.
– Не стоит гулять одной в столь поздний час, дорогая, – заметил наставительно он.
– Я уже поняла это, потому и вернулась.
– Ступайте в гостиную, кажется, отец искал вас. И более не выходите одна, это небезопасно.
– Спасибо за заботу, вы очень добры, Михаил Иванович, – с лаской в голосе пролепетала она.
– Как же, я говорил, что я ваш друг, Александра. Могу отныне я вас так называть? Все же теперь мы в некотором роде родственники.
– Конечно, Михаил, – закивала она приветливо.
– Я рад, что мы подружились, – он чуть склонился над ней, лаская взглядом. От его пронзительного взора и приятной улыбки, появившейся на лице, Сашенька часто задышала. Еще никогда молодой человек не приближался к ней настолько. Михаил же тихо произнес: – Потому вы всегда можете обращаться ко мне с просьбами. Не стесняйтесь. Мне будет это приятно.
От его слов Саша зарделась, ощущая, что ей по сердцу слова Михаила. Он был очень мил и проявлял заботу, предостерегая, не то что этот невозможный де Мельгар, который сначала напугал ее своими преследованиями, а затем вообще пытался подбить на позорное дело – убежать с ним от живого мужа! Бред какой-то! Вот Михаилу она действительно нравилась, он пытался предостеречь ее от неприятностей. Она вздохнула, в очередной раз пожалев, что отец выдал ее за Протасова-старшего, а не за его притягательного сына.
– Благодарю, – произнесла она.
– Не буду задерживать вас, идите в залу, отец наверняка беспокоится.
– Да, вы правы, – выдохнула Саша, волшебство, возникшее между ними, мгновенно разрушилось его словами о муже.
Когда она вошла в гостиную, часы пробили полночь. Отъезжающие гости уже прощались с хозяином дома. Некоторые приехавшие из дальних поместий и городов уже поднимались в свои спальни наверху, чтобы переночевать в усадьбе Протасовых.
Иван Романович, едва заметив жену, немедля распрощался с очередными гостями, быстро подошел к ней.
– Где ты была, душенька? Я обыскался тебя.
– Немного прошлась по саду, Иван Романович, извините меня, – покаянно ответила девушка.
– Разыскала бы меня, я бы сопроводил тебя, не дело гулять в саду по ночам одной, – наставительно заявил муж, беря жену под локоть и склоняясь к ее уху, чтобы их разговор не слышали гости. – Ну да ладно. Больше одна не выходи. Теперь ступай в спальню, душенька, я скоро приду. Приготовься, – многозначительно добавил Протасов, окидывая ее горящим взглядом. – Провожу адмирала Радлова и графиню Юрьеву и поднимусь к тебе.
От его слов, а более от его масляного взгляда Саша напряглась. Она нервно кивнула мужу и поспешила наверх.
Горничная помогла ей раздеться и ополоснуться. Далее распустила волосы госпожи на ночь, расчесав их и красиво опустив волной на плечи. Облаченная в ночную рубашку и пеньюар, Саша осталась одна в спальне.
Каминные часы пробили три четверти первого. Ожидая прихода мужа, Сашенька, нервничая, меряла шагами просторную комнату, обхватив себя руками. Она настраивала себя на послушание и что должна выдержать физическую близость Ивана Романовича. Это ее долг. Муж относился к ней хорошо, даже ласково, и она чувствовала, что вполне сможет примириться со своим браком. Спокойный нрав Протасова и его вежливость были ей по душе, но вот физическая близость вызывала отвращение.
– Только бы он не слишком часто настаивал на своих супружеских правах, – шептала она себе под нос, ожидая прихода мужа. – А первый раз я как-нибудь вынесу…
Она знала, что вначале бывает больно и идет кровь, девочки в пансионе об этом рассказывали. Но Сашенька не боялась. В пансионе за малейшую провинность наказывали розгами, оттого еще с детства она научилась терпеть боль. Более ее волновала сердечная составляющая близости. Целоваться с тем, с кем не хотелось, все же было тяжко, потому она и настраивала себя на нужный лад, чтобы все сделать верно и не разозлить мужа.
– А может, он вообще не придет? – с надеждой думала она. – Может, он устал?
Раздался скрип двери, и девушка инстинктивно обернулась на звук. Чуда не произошло, и в спальню вошел Иван Романович. Он был уже без сюртука, в одной рубашке, вышитом жилете, брюках и домашних туфлях. Этот наряд отчетливо подчеркивал его небольшое брюшко.
Плотно прикрыв за собой дверь, муж приблизился к дрожащей девушке и приветливо спросил:
– Как тебе моя спальня, Александра? По вкусу?
– Вполне приятная, – ответила она тихо.
– Мрачновато, наверно? Я ведь раньше один здесь обитал после смерти Марии, – объяснил Протасов. Насколько знала Саша, Мария была первой женой Ивана Романовича и умерла пятнадцать лет назад. – Теперь ты со мной будешь. Если не нравятся цвета, то можем обои обновить и новую мебель купить. Как думаешь?
Муж подошел к ней вплотную, и она поняла, что он просто заговаривает ее.
– Можно, если вам угодно.
Ей был безразличен вид спальни, сейчас ее волновало другое. Протасов порывисто обхватил ее талию руками, и Сашу обдало резким запахом коньяка и мужских духов.
– Не дрожи так, рыбонька, – увещевательно попросил Иван Романович, желая поцеловать жену в губы, он склонился к ней. – Все будет хорошо.
Его заверения совсем не упокоили Сашу, ее сердце колотилось как бешеное. Она зажмурила глаза, позволяя Протасову целовать себя в губы. Он же, заметив ее нервное состояние, отстранился и вдруг предложил:
– Может, выпьешь вина, душенька? Ты ведь сегодня даже шампанского не пила, так?
– Нет, не пила.
– Потому ты так напряжена?! Ты должна привыкать к новой жизни, Александра, здесь, со мной, – наставительно заявил Иван Романович, объясняя ей как непонятливому ребенку. Он отошел к столу и позвонил в колокольчик. – Ты уже не в пансионе. Отныне ты замужняя дама и должна вести себя по-другому. Я помогу тебе. Сейчас выпьешь вина, успокоишься, расслабишься.
Он вновь нетерпеливо позвонил в колокольчик, желая видеть слугу. Но никто не приходил.
Саша же, вновь обхватив себя руками, лишь громко вздыхала и бросала несчастные взгляды на мужа. Она думала о том, что даже вино не даст ей так забыться, чтобы спокойно вынести близость мужа, вид которого, кроме уважения и физической неприязни, не вызывал у нее никаких чувств. Ее существо воспринимало Протасова, бывшего старше нее на тридцать лет, как отца или учителя из пансиона.
В третий раз раздраженно позвонив в колокольчик, Иван Романович процедил проклятье.
– Дрыхнут, поди, все! Нерадивое мужичье, – он направился к двери, на ходу бросив Саше: – Подожди, душенька. Сам на кухню да в погреб скажу. Не волнуйся, я быстро.
Он торопливо распахнул дверь и быстро вышел. Саше же горестно выдохнула, нахмурившись. Может быть, муж прав, и, выпив вина, она не будет так остро реагировать на всю эту ситуацию. Оттого она послушно стала ожидать его возвращения, отойдя к окну. Сильнее распахнув его, она выглянула наружу. Светлая звездная ночь и тишина окутывали округу. Где-то вдалеке за садом слышался лай дворовых собак.
Прошло не более четверти часа, когда неожиданно из полуоткрытой двери послышался приглушенный вскрик. Саша невольно обернулась, и в следующий момент в спальню ввалился Иван Романович. Он прижимал руки к окровавленному животу, едва стоя на подкашивающихся ногах. Сделав несколько шагов внутрь спальни, он глухо простонал. Его лицо исказила болезненная гримаса, а пальцы сомкнулись на ноже, рукоять которого торчала под сердцем.
Испугано вскрикнув, девушка замерла, видя перед собой жуткую картину. С следующий миг Протасов закатил глаза и рухнул на пол. Девушка, вновь дико вскрикнув, бросилась к мужу, отмечая, как он пару раз дернулся, лежа на спине, и затих.
– Помогите! – в ужасе закричала она.
Упав на колени перед ним, Сашенька склонилась над мужем. Она поднесла палец к его носу, пытаясь ощутить дыхание, затем приложила ладонь к горлу, где еще недавно билась жилка, но Протасов не шевелился.
– Помогите, кто-нибудь! – кричала она, не зная, что делать, то ли бежать за помощью, то ли остаться с несчастным мужем.
Ее дикий взор то и дело пробегал по окровавленному животу и груди Протасова. Простая рукоять ножа казалась обычной, холодное оружие очень походило на нож для бумаг, которым вскрывали письма. Из глубокой раны Ивана Романовича сочилась кровь, растекаясь по полу.
Не понимая, что надо делать, она нервно лепетала, боясь прикоснуться к неподвижному мужу:
– Снова закричать? Позвать на помощь? Нужен, наверное, доктор, или уже все?
Протасов так и не двигался, и не дышал. Она снова захотела закричать, но вдруг осекла себя. Некое внутреннее чувство самосохранения заставило ее сдержаться и более не кричать.
В ее голове пронеслись жуткие мысли, и Сашенька, вскочив на ноги, метнулась в коридор. Убийца должен был находиться где-то поблизости. Ведь прошло не более пяти минут, как муж вернулся в спальню. Она вылетела в мрачный коридор, желая увидеть хоть кого-то. Несколько минут она стояла, всматриваясь в мрачное пространство в обе стороны, но никого не было видно. Убийца скрылся.
У нее вновь появилось сильное желание закричать и позвать на помощь. Но тут же ее накрыло осознание того, что Иван Романович мертв и ему уже не помочь. А ее могут застать с убитым. И все подумают, что это она зарезала его.
Вновь вернувшись в спальню, она удостоверилась еще раз, что Протасов мертв. Саша дикими глазами смотрела на нож и понимала, что его мог взять любой. И дворовые слуги, и немногочисленные гости, оставшиеся на ночь в их особняке.
Она лихорадочно размышляла, как поступить. Так и сидя на коленях рядом с мужем, она никак не могла решиться позвать на помощь. Она совсем растерялась, и на ее глазах выступили слезы. И все же надо было кого-то позвать. Она вскочила на ноги и бросилась прочь и спальни. В дверях она наткнулась на входящего Михаила.
– Это вы кричали, Александра? – спросил он.
– Михаил Иванович, это ужас! – выпалила она ему в лицо.
Тут же окинув взором комнату, молодой человек увидел на ковре окровавленного бездыханного отца.
– Он жив?! – вскричал Михаил и, оттолкнув Сашеньку, немедля бросился к отцу.
– Нет, совсем нет. Я была здесь и… – начала лепетать сбивчиво девушка, пытаясь объяснить.
– Что вы сделали? – прохрипел он, перебив ее и поднимая на нее взгляд, полный ужаса.
– Это не я, не я, – затараторила она испуганно, из ее глаз брызнули слезы.
Мрачным взором Михаил снова прошелся по распластавшемуся на ковре мертвому отцу, а затем по растерянной девушке. Он долго молчал, а потом хмуро сказал:
– Как же не вы, Александра? Признайтесь. Отец полез к вам, вам было это противно, и вы его…
– Нет, – яростно замотала она головой, запахивая сильнее на груди длинный пеньюар. – Я ничего не делала. Это не я!
– Александра, не врите мне, пожалуйста, – заявил он жестко. – Вот же нож для бумаг, кто же всадил его ему в живот?
– Я не знаю! Он вышел в коридор. Видимо, кто-то напал на него в темноте. Когда Иван Романович вошел обратно, он уже был ранен. Здесь он упал.
– Очень странная история, Александра, – поморщился он, вновь удостоверяясь, что отец не дышит, и поднимаясь на ноги. – Доктор уже ни к чему, надо звать попа.
– Вы должны верить мне, Михаил! – в истерике воскликнула девушка. – Вы говорили, что вы мой друг! Я не убивала вашего отца. Я бы не смогла. Помогите мне! Что мне делать?
– Однако все указывает на то, что это были вы. Если хотите, чтобы я помог, вы должны мне все рассказать начистоту. Не лгите.
– Но я же говорю правду, – вся в слезах вымолвила Саша. – Иван Романович звонил в колокольчик, слуга не пришел. Он сам отправился за вином в кухню. А спустя пару минут обратно явился, уже с ножом в теле!
Михаил вновь долго молчал, смотря на бледную девушку в слезах, видимо, не мог решить, что делать.
– Может, позвать слуг? – предложила Саша.
– Нет, слуг пока не надо, – заявил Михаил твердо, обходя отца и осматривая лужу крови под ним. – Пока я не решил, как вам помочь, никого не надобно звать.
– Вы правы, наверное.
– Понимаете, вас обвинят в первую очередь. Все видели, что отец поднялся в спальню к вам. А спустя полчаса он мертв рядом с вами.
– Да-да, я понимаю, но что же делать?
– Вас арестуют и упекут в тюрьму, Александра. Вы понимаете это?
– Но я не виновата! – вскрикнула она и, закрыв лицо руками, зарыдала.
Тут же молодой человек оказался рядом с ней.
– Вы помните, что я ваш друг? – спросил он.
– Да, – кивнула Сашенька.
Он обнял ее, и она испуганно прижалась к нему. Он начал успокаивать ее, гладить по голове, и тихо вымолвил:
– Вы должны успокоиться, я помогу вам. Не знаю как, но помогу, Александра.
– Благодарю, – выдохнула она, смотря ему прямо в глаза.
Его холодный мерцающий взгляд успокаивал и завораживал. Она видела, что он не сильно взволнован, и эта хладнокровность передавалась ей, и она стала дышать спокойнее. Его взгляд проникал прямо в ее нутро, словно хотел прочитать мысли. Михаил вдруг сильнее наклонился над ней, и его губы очень осторожно прикоснулись к ее губам. Она замерла и не остановила его. Отчего-то ей думалось, что сейчас это так естественно, что Михаил утешал и успокаивал ее ласкающими поцелуями. Она даже затрепетала, на миг забыв, что рядом лежит мертвый муж и она первая подозреваемая в его убийстве.
Быстро отстранившись от девушки, он вымолвил над ее губами:
– Вы вызываете трепетные чувства во мне, Александра, я бы даже сказал, что влюблен в вас. Потому ваша боль – моя боль.
– Неужели, Михаил? – прошептала она, окончательно опешив.
Она даже не ожидала, что молодой человек, который ей безумно нравился, тоже испытывает к ней симпатию.
– Я не дам вас в обиду. Вы должны доверять мне, – заверил ее Михаил.
– Вы правда любите меня? Это так неожиданно.
– Люблю, Александра. Потому не допущу, чтобы вас арестовали. Вы должны бежать!
– Бежать?
– Да сейчас, немедленно!
– Но куда же? Я не знаю… – она непонимающе замялась.
– Сморите. Сейчас меня осенила спасительная мысль. Подозрение непременно падет на вас. Вы молодая жена, остались наедине со стариком мужем, который вам неприятен. Конечно, исправник решит, что вы и зарезали его, чтобы остаться вдовой. Потому единственный ваш выход – бежать! Если вы покинете страну, власти не смогут вас арестовать.
– Но куда мне бежать? – спросила она, не понимая. – У меня нет денег, нет знакомых. Может быть, к батюшке?
– Нет. Это опасно. Там полиция вас будет искать в первую очередь.
– А куда же?
– За границу, я же вам сказал. И бежать надо по морю, ибо выезды и въезды в город контролируются жандармами. Вас вмиг схватят.
– По морю?
– Да, думаю, вам решительно надо сесть на корабль и уплыть по морю. Только так вас не поймают.
– Но корабли тоже проверяют.
– Если корабль не принадлежит к какой-то определенной стране, его досматривать не будут так тщательно. Это ваш единственный шанс. Вам надо уплыть на корабле одного из корсаров. Они жадны до денег и не бояться властей.
– Но у меня нет денег, – металась Сашенька, заламывая руки, и тут же нервно выпалила: – Нет, я не смогу. Куда я поплыву? Я не знаю никого в других странах.
– Вы хотите в тюрьму?
– Нет-нет. Я думаю, вы правы, мне надо бежать по морю. Вы одолжите мне денег?
– Э-э-э, – замялся Михаил. – Я немного стеснен в средствах. Но у отца были деньги. Здесь есть тайник, – заявил он.
Склонившись над мертвым, он начал обыскивать карманы его брюк и жилета. Пройдясь руками по одежде отца, Михаил вытащил из-за ворота Протасова нательный крест, на той же цепи висел ключ.
– Вот он! – выпалил молодой человек и, тут же сдернув серебряную цепочку с шеи Ивана Романовича, приблизился к большому портрету на стене.
Саша в ужасе смотрела за всем происходящим. Михаил отодвинул картину, открыв небольшое углубление с замочной скважиной посередине. Вставив ключ, он повернул его пару раз.
– Это, наверное, нехорошо, открывать тайник Ивана Романовича, – тихо сказала Саша.
– Чего это? Он мертв. Эти деньги ему ни к чему. А вам они пригодятся, – он крутил ключ, но замок никак не поддавался. Через пять минут молодой человек матерно выругался и прошипел: – Не тот ключ. Не открывается.
– И как же теперь? – пролепетала она. – Без денег меня не возьмут на корабль?
Он отошел от тайника, вытирая холодный пот со лба и приблизившись к ней, заверил:
– Не переживайте, я найду деньги. И корабль, который возьмет вас на борт. Я договорюсь, у меня есть кое-какие связи.
– Я так благодарна вам, Михаил.
– Немедленно все разрешу. Вы же оставайтесь пока здесь, в комнате, Александра, никуда не выходите.
– Хорошо. Но если зайдут слуги?
– Заприте за мной дверь. Я вернусь и постучу три раза. Я вниз, в кабинете у отца в столе вроде были еще деньги. И немедленно отправлю послание моему знакомому в порту. Он пока поищет вам корабль. Но сегодня же ночью вы должны уплыть. Чтобы на утро, когда обнаружат труп, вас уже не было.
– Да, хорошо, – закивала понятливо она и вновь всхлипнула.
Он приподнял ее за подбородок пальцами и, внимательно посмотрев в ее заплаканные глаза, строго приказал:
– Вы должны быть сильной, Александра. Не надо слез. Держитесь. Я скоро вернусь.
Он вновь быстро поцеловал ее в губы и тут же отстранился, а через миг исчез за дверьми. Саша бросилась за ним и заперлась на ключ, как он и велел.
