Снова ухнула сова – на этот раз у него за спиной, – и тут неожиданно на него напало вдохновение, и он в свою очередь громко повторил призыв.
Калья Уаси подскочил на месте, схватившись за копье, и с изумлением уставился на Молину.
– Что это было? – растерянно спросил он.
– Я их разыгрываю, – ухмыляясь, ответил испанец. – Думаю, что, по крайней мере, мне удалось сбить их с толку.
И действительно, воцарилась тишина, словно таинственные грабители недоумевали, что это за чертовщина и откуда взялся этот неизвестный сообщник.
– Ты сумасшедший! – проговорил инка, покачав головой. – А ведь Чабча Пуси меня об этом предупреждал, но, вне сомнения, ты еще хуже, чем он говорил…
Они вновь прислушались. Лишь ветер, порывы которого долетали с гор, время от времени завывал в ночи, да легкий треск ветки, лопнувшей в костре, нарушал тишину заброшенного города.
– Вы умрете!..
– Что это?
– Вы умрете!.. – повторил хриплый и низкий голос, громом прозвучавший во мраке. – Вы умрете, проклятые дети Солнца, палачи моего народа, для которых наконец-то настал час полного уничтожения!..
– Это «Тень»… – прошептал Калья Уаси.
– Клоун!.. – ответил испанец. – Стоит только пальнуть в него из аркебузы, будет бежать до самого моря – только пятки засверкают.
– Он очень опасен.
– Собака, которая лает, не кусает. А он слишком много лает.
– Слушайте!.. – не унимался голосище. – Слушайте, что с вами случится еще до того, как рассветет!..
Раздался истошный вопль, который улица за улицей прокатился по всему городу; он был таким пронзительным, что у них волосы стали дыбом.
– «Проклятый ублюдок»!
– Что это было?
– Кого-то пытают… – заметил инка, которому явно было не по себе.
– Да это и так ясно! – воскликнул андалузец. – Но ведь этот кто-то сказал «проклятый ублюдок». И сказал по-испански, я уверен… Эй! – крикнул испанец во всю мощь своих легких. – Кто там ходит?.. Христиане?..
– Христиане!.. Христиане!.. – ответил все тот же жалобный голос. – Пожалуйста!.. На помощь! Ради бога!.. На помощь… Меня собираются убить…
– Боканегра!.. – позвал Молина. – Это ты, Боканегра?..
– Пресвятая матерь Божья!!! Пресвятая Дева Ковандонгская! Что это за чудо такое? Да, это я, Гусман Боканегра. А ты кто?
– Алонсо де Молина!
Вновь воцарилась тишина; быть может, пленник замолчал от изумления или же – вероятнее всего – похитители не давали ему ответить, и, выждав несколько секунд, андалузец жестами попросил Калью Уаси наклониться, встав у стены, и помочь ему на нее взобраться.
Инка, хоть и был сухощавым, обладал скрытой силой, свойственной представителям его народа, и стоически выдержал немалый вес андалузца, который ухватился за край стены и выглянул наружу.
Он увидел лишь ночь, но немного выждав, когда глаза привыкнут к темноте, наконец различил три неясные тени, выделявшиеся на фоне неба на расстоянии пятидесяти метров.
Он немного подумал, а затем, прикинув, что верхняя часть ограды где-то метр в ширину, взобрался на нее, опираясь на руки, и, лежа на животе, вытянувшись во весь рост, жестами показал Калье Уаси, чтобы тот подал ему оружие. Зажав его в руке, медленно пополз; пару раз ему пришлось затаиться, а потом он спрыгнул и бесшумно опустился на стену соседнего дома.
И тут он совершенно ясно увидел кричавшего.
Тот только что выпрямился, воздев руки, благодаря чему четко вырисовывался на фоне дальней горы, находившейся у него за спиной, и вновь угрожающе завопил, форсируя голос:
– Приготовьтесь умереть!.. Приготовьтесь умереть, проклятые дети Солнца!
И опрокинулся назад, словно утка в тире, не издав даже стона, а когда эхо выстрела затерялось в ночи, убегая к реке, следом за ним бросилось человек двадцать, словно их преследовал сам Супай.
Алонсо де Молина спрыгнул на землю; он испытывал легкое чувство вины, потому что считал, что не совсем справедливо злоупотреблять неоспоримым превосходством своего оружия, поскольку с детства усвоил, что любой враг, готовый умереть, достоин уважения, а разделаться с ним или обратить в бегство столь нехитрым способом – бабахнув из «трубы громов», – это, можно даже считать, в какой-то степени нечестно.
– Боканегра!.. – позвал он. – Ты где, Боканегра?..
Ответа он не получил и повесив аркебузу на плечо, сжал меч в одной руке, кинжал – в другой, и со всеми предосторожностями начал заглядывать внутрь ближайших домов.
Первое, что он увидел, были ноги мертвеца, который лежал распластавшись, лицом вверх, посреди просторного помещения, а уже потом в углу – полуголого человека, связанного, с кляпом во рту, который по своему телосложению никак не мог быть туземцем.
– Калья Уаси!.. – крикнул он. – Тащи-ка свет…
Спустя несколько секунд появился инка с пучками горящей травы, и они вдвоем склонились над Гусманом Боканегрой. Тот ошеломленно таращился на них, и вид его просто шокировал.
