— Парень ревнивый? — спросил Алексей, наблюдая мои страдания. — Он тебя простит, поверь тренеру.
— Ты не мог бы заткнуться? — не очень вежливо попросила я.
— Я ж тебя утешаю. Жизнь прекрасна. Улыбнись.
— Подожду, когда с тобой что-нибудь случится, и тогда уж непременно улыбнусь.
— Вот дрянь, — он беззлобно покачал головой. Достал сигарету, прикурил и вроде забыл про меня. Он то ли не успел побриться с утра, то ли счел это излишним, щетина отливала синевой, и, может, благодаря ей выглядел он классическим злодеем из боевиков. Я смотрела за окно, чуть не плача из-за глупого происшествия и недоумевая, куда и зачем я еду. Но понемногу успокоилась, покосилась на Алексея, который без конца курил, чем здорово действовал мне на нервы, вздохнула и сказала:
— Вчера я встречалась с друзьями.
— Похвально, — кивнул он.
— Они мало что помнят об Алексе. Представь, он играл на скрипке.
— И что? Я, кстати, тоже на скрипке играл, — огорошил меня он.
Я решила, что он издевается. Представить такого типа со скрипкой все равно что меня за штурвалом истребителя. Конечно, чего в жизни не бывает, но это все-таки слишком.
— Ты? — недоверчиво скривилась я.
— Ага. Батя у меня был водила, а мать воспитательница в детском саду. У нее имелись свои представления о том, каким я должен быть. Вот она лет в шесть и определила меня в музыкальную школу. Это необычайно закалило мой характер. Так что маме большое спасибо.
— Ты имеешь в виду постоянные упражнения?
— Я имею в виду шпану с нашей улицы. Я рос в рабочем районе, там мальчишки со скрипочкой в пейзаж не вписывались.
— И ты, забросив скрипку, стал заниматься карате и настучал обидчикам по шее.
— Еще чего. Школу я закончил, с тройбанами, конечно, потому что от музыки меня тошнило. Но граждане уяснили: я буду делать то, что считаю нужным. И мне плевать, кто и что думает по этому поводу.
— Я уже поняла, что ты крутой парень.
— Ага, — кивнул он, опять закуривая.
— Ответь честно, крутой парень, Викину семью убил Князев?
— Киллер.
— Ты понял, что я хочу сказать.
— Он со мной на этот счет не откровенничал.
— Но личное мнение у тебя есть?
— Мнение ничего не значит.
— Хорошо, не отвечай. Но в таком случае глупо рассчитывать на мою откровенность.
— Ты сказала, «Алекс» — это производное от «Александра»? — задал он вопрос, видно желая сменить тему.
— Естественно.
— Почему естественно? Так могут звать и Алексея.
— Тебя так кто-нибудь называл?
— Меня все больше по фамилии.
— Фамилия у тебя впечатляющая.
— Мне тоже нравится. — Он взглянул на меня и усмехнулся. — Ладно, кукла, смотри в окошко и не язви. Я не очень-то терпелив.
— Сплошная самореклама, — фыркнула я, но предусмотрительно замолчала.
Так, молча, мы и проделали остаток пути. Когда впереди возникла стела с названием города, Алексей достал мобильный и набрал номер.
— Геннадий Викторович? Да, это я… Я уже в городе, где вам удобно встретиться? Объяснять не надо, я здесь хорошо ориентируюсь.
Он отложил телефон, на меня внимания совершенно не обращал.
— Ты так и не сказал, кто этот человек.
— Хороший человек, если готов помочь. Или жадный. Мне без разницы, лишь бы польза от него была.
Город он действительно знал хорошо, рулил уверенно, мне здесь раньше бывать не довелось, и по сторонам я смотрела с интересом.
Мы развернулись на площади с памятником борцам революции и вскоре парковались возле кафе с вывеской «Султан» по всему фасаду.
— Он ждет нас здесь? — спросила я, хотя и так было ясно.
— Здесь, — кивнул Алексей. — Он появится через час, у нас есть время пообедать.
За столом мы сидели напротив друг друга, и я, наблюдая за тем, как Алексей ест, пыталась понять, чем он меня так раздражает. Все дело в Мартине, он видел, как я сажусь в машину с этим типом, а я не знаю, как ему это объяснить.
— Завязывай пялиться, — сказал Алексей. — Кусок поперек горла встает.
Он заказал вина и пил уже второй бокал.
— Наверное, излишне напоминать, что ты за рулем, — заметила я.
— Поучи еще, — взглянул он исподлобья, и я уткнулась в тарелку. До чего ж все-таки скверная физиономия. Нацепил дорогущие часы, а побриться с утра ума не хватило. И что у него за одеколон такой? Вот гадость. Ни вкуса, ни воспитания, а еще на скрипке играл. Эдакими ручищами? Ни за что не поверю.
Я доедала десерт, когда в кафе появился мужчина лет сорока. Стоя у дверей, он оглядывался, как будто кого-то высматривая, Алексей помахал ему рукой, и мужчина направился к нам.
— Алексей Дмитриевич? — спросил он.
— Он самый. Присаживайтесь. Обедать будете?
— Нет, спасибо. Только кофе.
Алексей жестом позвал официантку. Мужчина между тем посмотрел на меня, перевел взгляд на Алексея с немым вопросом, но тот его взгляд проигнорировал.
— Наш общий друг сказал, что вас интересует Савельев, точнее, его сын? — спросил Геннадий Викторович.
— Да, интересует. И сын, и отец. Буду благодарен за любую информацию.
— Могу я узнать, почему у вас вдруг возник к ним интерес?
