Волею судьбы простой русский беспризорник Кондрат Пчелкин попадает сперва на эскадру отправляющуюся в Архипелагскую экспедицию, а затем вынужден выживать и служить чужой стране, осваивать технологии века пара и атмосферного электричества не забывая о своей Родине, и пытаясь привнести в мир, доброе, цельное, вечное, но не забывая о себе. На его пути встают как противники укрепившиеся в предыдущие годы, так и многочисленные обстоятельства в которых предстоит разобраться. Книга отвечает на множество вопросов и ставит собственные. Летоисчисление используется с буковкой i, что отражает использование до 1880 годов века равным 45 лет.
Японская империя к i885 году завоевала не только небольшие феодальные государства Аннама и Сиама, но и одержала блистательную, но тяжелую и кровавую победу над огромной и сильной империей Великой Цин. В стране, тоже совсем недавно феодальной и патриархальной стали развиваться промышленность, как добывающая, так и высокотехнологичная. Торговцы получили, столь необходимые им капиталы и инструменты ведения международной торговли. Страна восходящего солнца увеличила к моменту войны с поднебесной армию, а в текущее время шел процесс переброски резервных войск обратно в метрополию, для привлечения молодых мужчин, оторванных от дома к мирному труду на шахтах, фермах и заводах.
Для несения полицейских и охранных функций привлекались резервные туземные бригады, в которые набирались выходцы из Вьетнама и народа Лао. Регулярные воинские части имеющие штаты1 по образцу германской армии и вооруженные современным европейским оружием передислоцированы в свои городки и занялись боевой подготовкой.
Но, это совершенно не значит, что страна восходящего солнца перешла на мирные рельсы и прекратила свою экспансию. Успехи подобны опиуму, вкушать его хочется еще и еще. И вот на верфях строятся канонерки и корветы, заводы, производящие стрелковое оружие и артиллерию, работают без выходных, да еще и на европейских верфях строятся бронепалубные крейсера новейшей конструкции с орудиями-монстрами способными пробить любую существующую броню, заказываются новые миноносцы, совершенствуется береговая оборона.
Мужчина средних лет потянулся и открыл глаза. Всю богато украшенную гобеленами и картинами просторную комнату застилал белый утренний свет, за окном раздавалось пение экзотических птиц. Дорогое и качественное постельное белье было приятно на ощупь, и совсем не хотелось так рано вставать, но было надо, как обычно позаниматься физическими нагрузками и фехтованием, а затем позавтракав, изучить свежую прессу, так как того требовали его дела и специализация.
Поместье, которое «серый кардинал» Испанской империи купил себе на врученные русским адмиралом деньги находилось на невысокой скале, с него открывался прекрасный вид на воды Бискайского залива, воздух был свеж и чист и пах всегда морем, как и любил дон Кондратиас – под этим именем все в округе знали и ценили, приветствовали, когда видели на утренней пробежке, воспринимая это не иначе, как чудачество, но, что от этих русских возьмёшь?
Да, именно так, наш герой2 выходец из центральной части среднерусской равнины, из села где-то под Мологой. Он и сам плохо помнил его название, оно ничем не примечалось на фоне остальных деревень, но было уютное, тихое и живописное. Народ жил здесь работящий, занимался животноводством и выращиванием хлеба. Отец пошёл рыбачить и не вернулся, а мать поехала с караваном по Тихвинской водной системе в столичный город Санкт-Петербург для того, чтобы наняться прачкой либо служанкой в какой-либо дом.
Кондрат был мальчик любознательный – пострел3, как его любил называть дед Ефим, который тоже преставился, тяжела была жизнь в деревне. И мальчик пока мать ждала где-то очередного приема увлекся сперва собачкой, затем лошадью, затем на шпили Питерские засмотрелся, потерялся, наткнувшись на какого-то военного, которому никак не смог объяснить где его мать, и всего лишь твердил что прибыл с караваном на барже, хочу домой и все в таком духе, и воровать ничего не собирался.
Военный оказался не военным, а моряком и взяв Кондрата к себе в эскадру Дмитрия Николаевича Сенявина, приходившую в Кронштадт пополнить запасы воды и провизии, постепенно дослужившись до ординарца самого адмирала русской эскадры, уходящей сегодня из морской гавани Санкт-Петербурга в океанские просторы. Раздумывал он быстро, да и думать особо не приходилось, ибо рассудил так: «Останусь при матери, буду ей обузой в незнакомом месте, ей и самой очень тяжело сейчас, а уйду в плавание человеком стану, приеду с деньгами и помогу ей, купим домик или комнату, есть будем вдоволь да платок красивый ей куплю».
Вероятно, данная мысль была ниспослана ему свыше, так как обернулась совершенным благом для Кондрата. Стал он сперва совсем сухопутный пацан выполнять всю грязную работу на корабле, драить полы, натирать медяшки, повару помогать, матросам и боцманам, не чурался никакой работы, но и себя в обиду не давал. Морской воздух и корабельная еда, которая хоть и не была вкусной, но регулярной, сделали свое дело, и молодой паренек постепенно возмужал, окреп, не боялся на реях работать и в вороньем гнезде сидеть. Стал Кондрат к моменту прибытия эскадры русских кораблей на красивую Адриатику в i861 году, а летоисчисление было у него в чести, обожал он полюбопытствовать, что где и когда происходило, крепким отроком4 способным не только приносить пороховые заряды в бою, но и в абордажной схватке ружья перезаряжать, да матросикам подавать.
