— Да потому, что его гордость не позволит ему забыть это.., боюсь, что и моя тоже. — Освободившись из объятий Пилар, она грустно сказала:
— Оставь это, моя дорогая. Ты уже ничего не сможешь изменить. Наши судьбы были предначертаны давным-давно.., кровью предков.
Габриэль вернулся домой усталый и в плохом расположении духа. День выдался тяжелый. Любое грубое замечание или непристойная шутка по поводу его раны злили Габриэля, лишний раз напоминая о ночи, которую он предпочел бы забыть. Он всегда гордился своей выдержкой, но этой маленькой ведьме каким-то образом удалось вывести его из себя. Сначала она привела в смущение его чувства, потом расстроила все планы и под конец довела до того, что против собственной воли он дурно обошелся с ней. Ему было стыдно, но все равно он чувствовал, как его неудержимо тянет к ней, и в этом желании не было места мести. Он с удивлением обнаружил, что она, единственная из всех женщин, разбудила в нем чувство собственника, и, насколько глубоко сидело в нем это чувство, он понял лишь тогда, когда, сидя в таверне, услышал, как дю Буа сказал:
— Надо было отдать ее мне, уж со мной бы такого не произошло, я бы живо научил ее хорошим манерам! — И он гадко засмеялся, театрально закатив глаза.
При мысли, что Мария могла оказаться в руках другого, Габриэль почувствовал, как его захватывает волна слепой звериной ярости, и, прежде чем собравшиеся смогли сообразить, что происходит, он подошел к дю Буа и изо всей силы ударил его.
— Только посмей ее тронуть, и я выпущу тебе кишки, — сказал он, четко выговаривая каждое слово, и презрительно оттолкнул француза. В воцарившейся тишине он гордо прошествовал мимо собравшихся пиратов и вышел вон. Зевс и Гарри Морган обменялись удивленными взглядами.
— Мой дорогой Зевс, — сказал Морган, — я думаю, мне стоит поговорить с этой маленькой Дельгато. Оказывается, она невероятным образом влияет на нашего обычно дружелюбного Черного ангела.
Зевс медленно покачал головой.
— Мне кажется, сейчас не время. У них возникли кое-какие проблемы. Я думаю, лучше это сделать позже, когда они наконец доберутся до истины.
— Истины? — с любопытством спросил Морган. Зевс загадочно улыбнулся.
— Они оба как слепые котята. Когда ты увидишь их вместе, то поймешь, что я имею в виду.
Хорошо, что Габриэль не слышал этого разговора, иначе он поссорился бы и со своими друзьями. Настроение у него было хуже некуда, и даже покорность Марии не произвела на него должного впечатления. Совсем наоборот, она еще больше разъярила его. Мария была одета в новое зелено-коричневое платье, волосы расчесаны на прямой пробор и забраны в низкий пучок, который она украсила ниткой жемчуга.
— Я вижу, ты нашла драгоценности, значит, не теряла времени даром, — зло сказал он', рассматривая украшение.
В его голосе слышалось возмущение, как будто она сделала что-то непозволительное. Глаза Марии потемнели от негодования, и, с трудом сдерживая себя, она резко сказала:
— Но ты же сам приказал мне быть прилично одетой!
— И ты так чудесно выглядишь в этом наряде, моя маленькая голубка, — прозвучал невозмутимый голос Зевса. — Почему я, слепец, выбрал Пилар?
Сжав кулаки, Габриэль гневно обернулся, готовый сорваться, но Зевс уже обнимал Пилар, приговаривая:
— Дорогая, я же пошутил. Для меня не существует никого, кроме тебя. Ну иди ко мне и увидишь, как я соскучился.
. Ужин прошел гораздо веселее, чем завтрак. Зевс и Пилар весь вечер болтали за столом, развлекая грустную Марию и хмурого Габриэля. Но чем ближе был конец застолья, тем напряженнее становилась Мария. Неужели ей предстоит еще одна такая же ночь?
У Габриэля и в мыслях не было обижать ее. Наоборот, увидев маленькую фигурку, стоящую посреди огромной спальни, и взглянув в испуганное лицо Марии, он почувствовал сострадание, желание утешить и успокоить ее. Он хотел коснуться ее, но Мария, неверно поняв его, отскочила в сторону.
— Я не обижу тебя, я даже не дотронусь до тебя, если ты этого не захочешь, — сказал он, устало опустив руки.
— С каких это пор, сеньор, вы интересуетесь желаниями ваших смиренных слуг? — сказала Мария с вызовом, чувствуя, что снова подпадает под его обаяние.
— Спасибо за напоминание.., о разнице наших положений, — презрительно произнес Габриэль. Все его дружелюбие вмиг исчезло; повернувшись к ней спиной, он решительно подошел к кровати и, схватив подушку и одеяло, швырнул их на пол к ее ногам. — Раз ты моя служанка — спи на полу, черт с тобой!
Мария чуть было не швырнула подушку и одеяло обратно, но, вовремя спохватившись, молча подобрала их и направилась в дальний угол комнаты. Она может поспать и на полу, но не как верный пес у ног своего хозяина.
Габриэль долго не мог уснуть. Он лежал в темноте и думал о Марии. Мысли эти будоражили душу, и ему казалось, что он не в силах что-либо изменить в их непростых отношениях. Многолетняя вражда, принесшая много горя обеим семьям, стояла между ними.
