С обзорной площадки у ступы мы с Эвой смотрели на закат. Облака висели, как приклеенные к небу, из них к морю тянулись нити света – и не дотягивались всего немного. А потом наступили сумерки и, не дожидаясь полной темноты, вышла полная луна. Ее блики-отражения играли на воде как новогодние огоньки, и я подумала: красивое тут место для сидящего Будды.
Да, а вечером, чтобы достойным образом завершить удивительный день, мы пошли на джазовый концерт. Играли Бебо и Чучо Вальдесы, кубинские пианисты. Ничего подобного вживую я никогда раньше не слышала. Помимо музыкантов, они были еще и изумительными актерами: отец – классик, сын – комик… И под конец я не выдержала, вскочила и стала вопить: “Браво!” Публика посмотрела на меня с сочувствием и решила поддержать. Только кричали не “Браво!”, а “Отра! Отра!” (“Еще одну! Ещу одну!”), здесь это, оказывается, нужно делать так. Когда же концерт закончился, весь зал встал и хором спел “Cumplea'nos Feliz” (“С днем рождения!”) на мотив “Happy birthday to you!”: старшему Вальдесу в этот день исполнялось то ли восемьдесят шесть, то ли восемьдесят семь лет…
Глава 49
День Родины. Испанский тезка Джеймса. Почему все летают по Испании на самолетах. Трухильо и Писарро, Саламанка и парадоры. Чай по-американски. Паломники на велосипедах и божественная еда. Индульгенции и галисийские ведьмы. Паломничество Джеймса и зеленый чай. Концерт без охраны. Галисиец Фидель Кастро
Двенадцатое октября – в Испании национальный праздник, никто не учится и не работает, и в Мадриде проходит большой парад, на котором присутствуют король, члены его семьи и всякие важные государственные чиновники. Это день открытия Америки, и еще его здесь называют Днем Родины или Днем Колумба. Мне ситуация кажется немного ироничной: ну с какой стати испанцам праздновать его с таким пафосом теперь, с нынешней-то расстановкой сил в мире?
А мы с Джеймсом решили на время праздников смотаться на машине в провинцию Галисия, посмотреть ее столицу Сантьяго-де-Компостелу. Джеймс собирался это сделать давным-давно, потому что Сантьяго – его испанский тезка, и знаменитый “Путь Сантьяго” – это по-английски “Дорога Джеймса”. И потому что хоть раз в жизни положено туда совершить паломничество, и делают это люди уже более тысячи лет.
Для этого нам предстояло пересечь практически всю Испанию с юга на север и обратно. И нас ужасно удивило, что дороги-то отличные (их для Испании строил Евросоюз), а вот машины на больших отрезках пути попадаются крайне редко. Потом мы поняли, в чем дело: из-за стоимости бензина перелететь на самолете то же самое расстояние обходится гораздо дешевле, чем проехать на машине. Зато по дороге нам удалось посмотреть несколько замечательных мест.
В Трухильо мы остановились в парадоре – так здесь называют особые гостиницы, принадлежащие государству. Устроены они все, как правило, в старинных зданиях типа замков или соборов. Стоят они недешево, зато рестораны в них обычно превосходные, ну и сами здания достойны всяческого внимания и уважения. Джеймс так даже карточку их почетного “друга” завел, и мы теперь часто там останавливаемся.
В Трухильо парадор располагался в бывшем замке с переходами, внутренними двориками и большими комнатами. В нашем номере, чтобы попасть в спальню, из гостиной надо было взбираться по крутой лестнице, и я даже забеспокоилась: эдак можно и шею сломать, если отправишься ночью в темноте в туалет…
Завтрак подавали в крыле, которое выглядело как церковь, а потом ею и оказалось: там, где был алтарь, теперь стоял шведский стол, и подниматься к нему приходилось по ступенькам. Здорово, конечно, и акустика отличная – но кощунственно ужасно, и чувствуешь себя каким-то попирателем святынь прямо с утра пораньше…
А сам городок Трухильо маленький, но невероятно величественный, и вид у него заброшенный, но гордый. Там родился Писарро – конкистадор, завоеватель империи инков и основатель Лимы, столицы Перу. Помимо всего прочего он известен тем, что захватил в плен императора инков и пообещал отпустить, если его подданные наполнят доверху одну комнату золотом и две другие серебром. А когда все было сделано, Писарро все равно нашел повод, чтобы отрубить тому голову. Сам он, правда, тоже умер не своей смертью…
И вот сидим мы в кафе на главной площади, напротив Дворца Завоевания, который построила семья Писарро, возвратившаяся из
Перу, невероятно разбогатев. Рядом с нами обосновалась большая компания молодых испанцев, и к ней прибавляются все новые и новые лица. А в какой-то момент к ним подсаживается парень, одетый как девушка, накрашенный и томный. Я думаю: “Вот бы Писарро тут на него посмотрел!”