В середине октября иссякли патроны. Фашисты привели новые таборы марокканцев. Итальянская авиация не давала астурийцам ни часа передышки. Передовые части рекете приближались к Инфиесто. Горный район Мьерес — Сама как бы создан для партизанской войны, но регулярная армия не могла бы в нем удержаться, потеряв побережье. Поэтому военное командование отдало приказ отвести части, находившиеся на юге от Овьедо, к Хихону. Однако благодаря техническому перевесу фашистов только часть горняков успела выйти из окруженного врагами горного бассейна. Тем временем фашисты двинули свои части, находившиеся в районе Градо, т. е. на западе от Овьедо, к Хихону, и эти части первыми вошли в Астурийский порт.
20 октября, накануне падения Хихона, фашистская авиация с утра начала бомбить полуразрушенный город.
Загорелись резервуары с горючим, и пожар охватил часть порта. Рабочие под обстрелом мужественно боролись с огнем. Итальянские бомбардировщики повисли над судами: они хотели уничтожить надежду на спасение. В порту находились два военных судна: «Сискар», относительно новый эсминец, и доисторический миноносец «С-3» — тихоходный и вооруженный музейными пушками. На «Сискаре» стояла единственная зенитка всей республиканской Астурии. Две бомбы попали в корму. Эсминец стал погружаться в воду. Однако героические моряки продолжали из своей зенитки стрелять по самолетам. Они отогнали фашистов от порта и этим спасли несколько десятков торговых и рыбацких судов. Агония «Сискара» длилась 8 минут. Экипаж был спасен. Вечером того же дня военное командование отдало приказ об эвакуации. В портах Хихона и Авилеса было мало судов. Женщины, старики молили взять их с собой. Многие надеялись, что демократические правительства соседних стран пришлют корабли для спасения жителей. Эти надежды оказались необоснованными.
Удалось погрузить около 14000 человек. Последним отошел ветхий эсминец «С-3», на котором уехали командиры армии и флота. Эсминец решил принять бой против фашистской эскадры, хотя все знали, что он не боеспособен — на нем не было даже измерительных приборов и карт. Сорок часов эсминец находился в море. Потом он прорвался к Бордо. 21 октября над Атлантическим океаном начался шторм. Десятки суденышек боролись со стихией. Люди прожили 3–4 дня между жизнью и смертью. Волны заливали палубу. Никто не знал, куда они идут. Не было ни хлеба, ни питьевой воды. Несколько судов погибло. 2000 человек были захвачены фашистскими кораблями. Им не пришлось утонуть, их расстреляли. Английский крейсер «Саутгемптон» подобрал 300 тонувших. Остальные достигли берегов Франции. Они высаживались на песках Аркашона, на островках Бретани, возле диких скал Пенмарка. Их разоружали. Их не пускали на берег. Они повторяли одно: «Отправьте нас скорее в Барселону», они хотели снова встретить врага.
Итальянские газеты упрекают французское правительство за помощь, оказанную жителям Астурии. Эти газеты лгут. В порты возле Бордо прибыли 44 судна с беженцами, из них 39 испанских и 5 английских (последние, находясь в астурийских портах, куда они привезли продовольствие, захватили с собой несколько сот беженцев). Ни одно французское судно не вывезло из Астурии ни бойцов, ни женщин, ни детей…
Всю военную амуницию в Хихоне астурийцы успели уничтожить, и фашистские реляции о захваченных ими самолетах, танках и орудиях относятся к области мечтаний.
В угольном бассейне еще происходят бои. Фашисты медленно продвигаются вперед, наталкиваясь на отчаянное сопротивление. До вчерашнего дня они еще не заняли Самы. Несколько батальонов астурийцев продолжают обороняться. Война в Астурии теперь стала партизанской. Тысячи рабочих ушли в горы с винтовками и динамитом. Конечно, при наличии авиации партизанская война не может развернуться. Бойцы вынуждены действовать крохотными отрядами. Мы не можем рассчитывать, что партизаны отберут назад города Астурии. Но они будут нападать на автомобили, взрывать поезда, и они заставят фашистов держать в Астурии не менее 30 тысяч штыков.
Начался террор. Один горняк, которого я видел, выбрался из Хихона 22 октября, после того как город был занят фашистами. Он рассказал мне, что в первую же ночь фашисты расстреляли на Плата Лоренсо 180 рабочих и 16 женщин. Это только начало: тысячам, десяткам тысяч астурийцев грозит смерть.
