Она бросила на него яростный взгляд, но задышала чаще, и вскоре боль стала ослабевать.
- Ты отказался видеть собственного отца, - выпалила она. - Откуда мне было знать, захочешь ли ты сам стать отцом?
Хавьеро готов был зарычать от гнева. Его захлестнула ярость от того, что Скарлетт все эти месяцы была рядом с Нико. Нико должен был умереть в одиночестве, сукин сын.
Они подъехали к больнице. Водитель позвонил заранее, и медсестра уже ждала Скарлетт с передвижным креслом.
Медсестра взглянула на Хавьеро с испугом и состраданием - реакция, к которой он уже стал привыкать, но все равно ему хотелось зарычать.
Он повернулся к ней спиной и наклонился, чтобы помочь Скарлетт устроиться поудобнее.
Пришлось соблюсти бюрократические нормы, заполнить необходимые бумаги. Медсестра измерила Скарлетт кровяное давление и температуру, помогла переодеться.
Это дало Хавьеро время осознать, что он вот-вот станет отцом. На него обрушилась лавина обязанностей. А что он знал об отцовстве? Время от времени проводил час с детьми своих двоюродных братьев и других родственников, но у них были приличные, порядочные родители. Единственный пример, который был у него, - язвительная мать и деспотичный отец. Черт бы побрал этого старика и его постоянные манипуляции!
Нико, должно быть, знал, какое осиное гнездо он построил, оставляя свои деньги внукам. Но разве Николай Милонас когда-нибудь хоть на йоту сожалел о страданиях, которые причинял своим близким? Дедушка Хавьеро был на мели, едва держась за свои владения в Испании, когда согласился на брак его старшей дочери с Нико. Палома была молодая, красивая и полная решимости спасти от финансового краха свою семью.
Нико, однако, не бросил свою любовницу, даже после помолвки с Паломой. Продолжал встречаться с Эвелиной вплоть до ночи перед своей свадьбой.
И не слишком беспокоился о предохранении, будучи уверен, что, преданная своей карьере модели, Эвелина не допустит беременности.
Эвелина зачала Вэла со злым умыслом и объявилась беременная с протянутой рукой, когда Палома узнала, что носит Хавьеро.
- Ты обрекла меня на тот же кошмар, в котором я вырос, - обвинил он Скарлетт, когда она устроилась на кровати и медсестра ушла.
-Ты хотела подождать с известием о том, что у меня ребенок на подходе, до того момента, когда я женюсь?
- Твоя свадьба была назначена только на следующий год, - пробормотала она. - Нико попросил меня подождать, пока он умрет, прежде чем я скажу тебе. Он очень нуждался во мне тогда и не сомневался, что ты будешь настаивать, чтобы я ушла от него, если узнаешь. И я сделала, как он просил.
Скарлетт попыталась встать с кровати.
- Куда ты собралась?
- Мне нужен мой телефон. Киара, наверное, волнуется.
- К черту Киару, - огрызнулся Хавьеро, достал из шкафа сумочку и передал Скарлетт.
Она вынула телефон, взглянула на экран и быстро бросила его на матрас, застонав и согнувшись пополам.
Несмотря на отвратительное настроение, сердце Хавьеро тревожно сжалось.
- Мне позвать медсестру?
Он направился к двери.
- Это ни к чему. Я сказала, что хочу родить естественным путем, - простонала она.
Хавьеро застыл в дверях.
- Какого черта ты хочешь с этим мириться? Можно же предпринять что-нибудь.
Скарлетт облизнула пересохшие губы.
- Киара родила естественным путем. И я справлюсь.
Тем не менее она обхватила руками живот, как будто пытаясь не дать ему разорваться, лицо исказила гримаса боли.
- Я не понимаю, как это происходит, - пробормотал Хавьеро. Даже в самых смелых мечтах он не предвидел ничего подобного, вставая сегодня утром с постели.
Зазвонил телефон Скарлетт.
- Киара, - сказала она, дрожащими руками поднеся трубку к уху. - У меня начались роды. Где ты? Как теперь быть? - В голосе ее слышалось отчаяние. - Нет, подожди. - Она взглянула на Хавьеро, сомнение и страдание затуманили ее голубые глаза. - Хавьеро хочет остаться со мной.
Он без колебаний шагнул к ней, как будто готов был оттолкнуть любого, кто попытается встать между ними.
Хавьеро был достаточно близко, чтобы услышать женский голос в телефоне, спрашивающий: «Ты этого хочешь?»
- Я не знаю. - Скарлетт потерла морщинку боли между бровями. - Мне пришлось все ему рассказать. Теперь он считает, что тебе не следует здесь находиться. Из-за Вэла. - Ее голос звучал потерянно и глубоко уязвленно. И… неужели она плачет?
Скарлетт обычно была крепкой, как сталь. Она спорила с разумом и до последнего сохраняла хладнокровие. Вот почему всегда его раздражала. И при этом казалась неотразимой.
Вид ее слез, стекающих по щеке, вызвал у него желание стать для Скарлетт надежным щитом. Все, что произошло между ними, должно было продолжиться - сейчас он твердо это осознал.
Хавьеро коснулся ее колена, чтобы привлечь внимание. Она с опаской встретила его взгляд. И этот взгляд выражал уверенность, пусть ничем и не обоснованную, потому что Хавьеро понятия не имел, чем сможет помочь, но знал, что все равно здесь останется.
