Но, несмотря на потери, шампанцы все же теснили норманнов. Они тоже прекрасно понимали, что если сейчас им не удастся справиться с противником, все они найдут здесь свою смерть. И потому с мрачным упорством работали шампанские рыцари своими мечами, а сражение продолжалось с неослабевающей яростью до тех пор, пока сопротивление норманнов не было сломлено окончательно.
Но норманны не привыкли сдаваться. Когда налетевшие внезапно, словно буря с ясного неба, чужаки захватили один из кораблей и уже были близки к захвату второго, остававшиеся еще в живых сильно израненные потомки грозных викингов, не способные более биться, подожгли последний корабль вместе с собой и с прикованными к веслам гребцами. Погибая в огне, суровые воители, перекрывая вопли умирающих, пели старинную песню своих дедов о разящем топоре Одина и о страшной мести за павших и до самого конца посылали горящие стрелы в захваченное шампанцами судно. Впрочем, второй корабль франкам все же удалось отбить и уберечь от огня.
Уже в темноте, еще не остыв после боя, шампанские рыцари считали потери, собирали мертвых, перевязывали раненых. В помощь своим товарищам де Пейн распорядился расковать всех гребцов. Вместе с Хельге Гундесваном и Озериком де Трифе он осматривал трофейное судно. Им достался довольно большой двадцативесельный дракар[32] с оскаленной деревянной головой чудовища на носу. Корабль, построенный в старинных традициях викингов, судя по всему, повидал на своем веку многое, но оставался по-прежнему достаточно крепким. По словам Хельге Гундесвана, который в молодости командовал одним из кораблей Вильгельма Завоевателя, нечасто теперь можно было встретить подобное судно даже у норманнов Севера. Ветерану поддакивал молодой Озерик де Трифе, дед которого, как оказалось, тоже был мореплавателем и передал кое-какие знания внуку. Со слов норманнов выходило, что на таком корабле можно не только добраться до Барселоны, но и пересечь целый океан.
Вдруг сердце де Пейна похолодело: увлекшись осмотром судна, он не сразу заметил, что в наступающей ночи над сторожевой башней ворот поднимается высокий столб пламени. Для оставшихся возле сторожевого поста бойцов, для монаха Адамуса, для Эсмеральды и Якова это могло означать только самое худшее. Раз сигнальный огонь был зажжен, значит, противник захватил башню, и не так уже долго осталось ждать появления в гавани дружины князя Роджера, состоящей из сотни свирепых воинов. Наверняка они увидели сигнальное пламя и уже спускаются вниз из своего замка на высоком мысу с противоположной стороны длинного каменистого пляжа.
Только решительные и быстрые действия могли еще спасти шампанский отряд. Отплывать нужно было немедленно. Но разве мыслимо оставить в лапах врагов Эсмеральду? Разве можно бросить монаха Адамуса? А молодой рыцарь Франсуа де Шонэ? А проводник Яков? Никогда не простит себе он, де Пейн, их гибели. Уже направляясь бегом к своей лошади, Гуго выкрикивал команды:
– Хельге и Озерик! Готовьте корабль к немедленному отплытию. Оруженосцы с гребцами! Грузите раненых и наших погибших. Грузите коней и припасы, все полезное, что найдете поблизости. Джеральд, де Бриен и де Бов! В седла и за мной!
Не чувствуя усталости, де Пейн гнал в гору свою лошадь. Решимость наполняла его, словно и не было недавнего тяжелого боя. Трое его товарищей скакали за ним, не отставая. Наконец они достигли сторожевого поста. На башне, ярко освещая все пространство вокруг, пылал большой костер. А на стене все еще продолжалось сражение.
Шестеро пикейщиков, набранных из жителей рыбацкой деревни, возглавляемые здоровенным норманном с огромным топором, пытались заставить сдаться молодого рыцаря де Шонэ, забравшегося на самую кромку стены. Ловко орудуя мечом и кинжалом, Франсуа пока отбивал атаки, не давая никому из нападавших забраться на стену, но оставшиеся с ним оруженосцы уже погибли: их окровавленные тела недвижно лежали на камнях перед башней, а сама башня, судя по хорошо разгоревшемуся сигнальному костру на верхней площадке, перешла к нападавшим уже довольно давно.
Подскакавшие сзади всадники врезались в увлеченных доставанием со стены шампанского рыцаря пикейщиков, как нож в масло. Только в последний момент, услышав цокот копыт, некоторые из них развернулись и подставили на пути лошадей пики, но и это не помогло: отражая блики огня на башне, сверкнули клинки де Пейна и де Бриена, описала дугу в воздухе тяжелая булава де Бова – и трое пикейщиков в один миг повалились замертво. А их грозный предводитель-норманн, бросив свой массивный топор, завертелся волчком, получив от Джеральда стрелу под левое ухо. Следующая стрела настигла одного из трех оставшихся в строю пикейщиков, после чего двое других, побросав свои пики, пустились наутек.