– С той самой первой минуты в Крэгдоране… когда я увидела тебя в зеркале… я
– Но теперь ты знаешь, что ошиблась. Я просто схожу по тебе с ума.
Он услышал, как из ее груди вырвался тихий, долгий вздох, и это было лучше всякого ответа.
– Я не могу долго говорить, дорогой Дэвид. Мне просто нужно, чтобы ты знал: я ни за что не выйду замуж за Уолтера. Никогда… никогда. Я и раньше не хотела, но дала себя уговорить. А потом, когда думала, что не нужна тебе… Но теперь я все ему расскажу… сразу с утра.
Он не мог допустить, чтобы она одна решала эту проблему.
– Я пойду с тобой, Мэри. Попрошу у Драммонда выходной.
– Нет, Дэвид, – твердо возразила она. – Тебе еще держать экзамен. Очень важно, чтобы ты сдал. А после сразу приезжай к нам. Я буду ждать… – Она слегка запнулась. – И… если у тебя выдастся свободная минутка, то напиши мне.
– Обязательно, Мэри. Я уже начал письмо.
– Жду не дождусь, когда его получу. Ну а теперь мне пора. Спокойной ночи, Дэйви, дорогой.
На том конце провода положили трубку. Сейчас она на цыпочках поднимется по лестнице притихшего дома в свою спальню, рядом с комнатой Уилли. Схватив перо и бумагу, он набросал длинное и пылкое письмо, после чего разделся в каком-то трансе и упал на кровать.
Следующим утром он воодушевленно и с двойной энергией взялся за подготовку к выпускным экзаменам. Теперь, на последнем рывке, время не шло, а бежало. Когда настал решающий день, он вошел в «Элдон-Холл», натянутый как струна, но уверенный в себе, и занял место за одним из столов. Выдали первые бланки с вопросами. После быстрого ознакомления он увидел, что вопросы ему подходят, и начал писать, ни разу не подняв глаза, заполняя страницу за страницей ровным четким почерком. Последующие три дня, разрываясь между больницей и университетом, он во время экзаменов садился за тот же стол и старался изо всех сил – не только ради себя самого, но и ради нее.
Затем настал черед экзаменов по клинике. На терапии он сразу поставил диагноз: бронхоэктаз со вторичным церебральным абсцессом. Ему казалось, что он хорошо справляется. В последний день сессии он явился на устный экзамен. Драммонд, сидевший рядом со стариком Мердо Маклишем, профессором королевской кафедры акушерства, известным среди студентов под кличкой Хайлендский Мерин, и Первисом, приглашенным экзаменатором, дружески ему кивнул и заметил своим коллегам:
– Это тот парень, у которого есть врачебный такт.
– Похоже, у него есть гораздо больше, – сказал Первис, просмотрев его экзаменационные листы.
Они начали опрос, и Мори – быстрый на ответ, сговорчивый, улыбчивый и при этом неизменно почтительный – чувствовал себя на высоте, хотя Мерин давал ему повод для беспокойства. Эта устрашающая личность, наводившая ужас на многие поколения шотландских студентов, но в то же время оказывавшая им поддержку, уже успела войти в легенду благодаря своей грубой прямолинейности и вульгарному юмору. На вводной лекции семестра он имел обыкновение вызвать к кафедре какого-нибудь робкого юношу, швырнуть ему кусок мела и, ткнув в доску с мрачной ухмылкой, на глазах у всего потока высказать в самых грубых выражениях свое пожелание получить наглядное изображение женских наружных половых органов. Сейчас же он говорил немного и внимательно наблюдал за Мори, а в его маленьких красных глазках сквозило подозрение. Вскоре, однако, опрос подошел к концу, и Первис сказал с улыбкой:
– Думаю, нет необходимости задерживать вас долее. – Когда Мори ушел и за ним закрылась дверь, он добавил: – Приятный юноша.
Мерин раздраженно покачал головой.
– Соображает хорошо, – проворчал он, – хотя, конечно, большой пройдоха.
Его коллеги расхохотались. В этом возрасте никто старика Мердо уже не воспринимал всерьез.
Результаты экзаменов должны были вывесить в субботу утром. Пока Мори поднимался по длинной тропе на университетский холм, вся его уверенность куда-то испарилась. Он ошибался: и вовсе он не преуспел на экзаменах, а провалился. Он едва осмелился подойти к доске объявлений у главной арки. Его имя оказалось наверху списка рядом с двумя другими. Он сдал с отличием.
У Мори закружилась голова. После всех лет неизменного самоотречения в торжественность минуты как-то не верилось. Радость была двойной оттого, что вскоре он разделит ее с Мэри. Едва выслушав поздравления сокурсников, собравшихся вокруг доски, он немедленно отправился в местный почтовый филиал у подножия Гилморского холма и послал телеграмму: «ПРИБУДУ АРДФИЛЛАН ПОЕЗДОМ 17:30 СЕГОДНЯ».
