Она не избавится от нее, подумала Вероника. Она успокоила меня, но все равно ей не постичь глубин отчаяния, в которые я погружалась. Зато, похоже, я постигла страдание, которым она пыталась поделиться со мной… попала в ту же психологическую ловушку… Я должна доверять ей, и я доверяю… я не могу оскорблять нас обеих недоверием, и сегодняшний случай порукой тому… но почему, почему тогда я так неспокойна? Я доверяю… но, увы, эта картина так и стоит перед моими глазами: я вижу, как русалка будет ходить здесь, как будет показывать ей свое лицо, свои руки и ноги, будет разговаривать с ней… будет шутить… И все это время в глубине ее души будет дремать воспоминание о том, как русалка смотрела на их близость… и
— Я запуталась в тех же тенетах, что и ты, — грустно сказала она. — Психоаналитическая проблема… помнишь?
— Да, — улыбнулась Ана. — Я понимаю тебя.
— Теперь я тоже тебя понимаю…
— Теперь я должна тебя успокоить?
— Теперь я понимаю, что никто меня не успокоит… даже ты… Только я сама могу себя успокоить.
Странная мысль вдруг пришла Веронике в голову.
— Выходит, все это время после наших бесед ты так и не была спокойна? Выходит, мне только казалось, что я успокоила тебя?
Ана опять улыбнулась.
— О… дорогая, любимая… прости мне мою душевную слепоту… Насколько ты действительно мудрее и совершеннее…
— Прекрати, — сказала Ана. — Если бы я не заплакала тогда в кофейне… если бы ты, проявляя заботу, не отвела меня домой… мы бы так и не были вместе.
— Да, да… говори еще, успокаивай меня, милая…
— Я люблю тебя.
— И я… и я! Ты не изменишь мне с ней, верно?
— Глупая. Зачем эти слова, когда мы уже…
— Да! Я хочу тебя.
— Но ты уже знаешь, — шепнула Ана, — мы не одни сейчас дома…
— Знаю, — шепнула Вероника. — Но она теперь тоже знает о нас… Она же не поднимется, верно?
— Да… Если ты не захочешь, чтоб она поднялась.
Веронику бросило в жар.
— Если
Ана пожала плечами.
— Пути Господни неисповедимы.
— Зайка, — тревожно сказала Вероника, — не мучай меня. Да и откуда тебе знать, захочет ли
— Конечно, неоткуда, Ника, дорогая, — умильно сказала Ана, — ведь я просто пошутила.
— Жестокие шутки.
— Ну, прости. Успокойся, и… ты, кажется, хотела меня?
— Хотела, — недовольно передразнила Вероника. — Я всегда хочу тебя. Постоянно.
— Ну, так вот я — возьми…
— Я хочу съесть тебя…
— Съешь, — кротко согласилась Ана, усаживаясь на подругу верхом и вновь отдавая ей свою грудь, свой живот, свои губы, и руки, и ноги, и все-все-все остальное.
