– Ах, – выдохнул адвокат, – что ж ты делаешь!
Он застонал. Она улыбнулась и подставила ладонь под белые змейки. Новые запахи, сколько новых запахов… Она могла бы изгнать змея более высоким способом. Но предпочла просто передразнить героиню рассказа. Узнать, как пахнет то, что когда-то понравилось взрослой женщине по имени Ольга.
– Сиди и не двигайся.
Она сбегала за принадлежностями в хорошо изученный ею туалет, мигом вернулась, и обтирала его долго и тщательно, с быстрыми поцелуями, с огромным удовольствием, любуясь своей работой.
– Спасибо, – растерянно сказал он наконец.
Она подняла на него удивленные глаза.
– Что-то не так?
Он не умеет говорить о любви, догадалась Марина. Жаль… Что ж поделаешь. Ах, Отец, нет Тебе равных.
– Продолжай свой рассказ, – тихо попросила она.
– Хорошо, – кротко согласился Корней Петрович. – Теперь уже можно… но дай же вспомнить… ага! Мы приехали ко мне домой, Ольга и я, и немедля занялись любовью.
– Подробней, пожалуйста.
– Что?
– Подробней, – внятно повторила Марина. – Я рассказывала тебе про свое в подробностях, так ты захотел. Чем я хуже?
– Ну, твои-то подробности требовались для дела…
– Спорить будем, да?
Корней Петрович восхищенно крутанул головой – во дает девка! – подобрал с пола бутылку и мигом всосал в себя остатки ее содержимого.
– О’кей. Я не дал ей принять душ. Побоялся, что аромат, от которого я кончил первый раз, исчезнет. Я раздел ее по пути от прихожей к кровати. Она делала шаг, и я снимал с нее что-то очередное.
Марина расстегнула блузку и сбросила ее на палас.
– Когда мы добрались до кровати, на ней не оставалось уже ничего. Только украшения. Я любовался ее телом – и, надо сказать, было чем любоваться. Она легла на спину поперек моей широкой кровати, взялась за бедра и далеко развела их в стороны, приглашая меня к себе.
Марина сняла лифчик из плотной материи.
– Я приблизился к ней и взялся за ее колени, – сказал Корней Петрович, упершись восхищенным взглядом в ее обнаженную грудь, – и ощутил под своими пальцами странные шероховатости посреди гладкой кожи. Я посмотрел на них. Это были старые, почти незаметные глазу шрамы округлой формы, и Ольга, заметив, куда я смотрю, сняла мои ладони с колен и сдвинула их ниже, на внутреннюю поверхность ее бедер.
Он осторожно заключил ее грудь в ладони.
– Потом я погрузил свой нос туда, где пахло так сладко. Я хотел раздеться, но ни на секунду не мог оторваться от своего занятия. Точно так же, как тогда, в кабинете, Ольга поняла мое состояние. Она приподнялась, отчего сладкие места оказались под моими губами, сняла свои руки с моих и начала медленно лишать меня пиджака, галстука и всего остального.
Он потянулся губами к груди Марины.
– Нет, – сказала она и вскочила на ноги, прежде чем он успел добраться до нее, – продолжай.
– Я перебрал языком каждую складочку этого чудесного места; я нашел продолговатый центр ее наслаждений, заставил его набухнуть и, сжав губами, в первый раз услышал ее слабый стон, – рассказывал адвокат, в то время как Марина снимала юбку, оставаясь в трусиках – в отличие от лифчика, полупрозрачных, потому что других у нее просто не было. – К этому моменту я был уже полностью обнажен; ее руки освободились, что она немедленно и начала использовать, принявшись ласкать себя одновременно со мной.
Сказав это, Корней Петрович несколько озадаченно оглядел себя, как бы удивляясь, что он, рассказывая о таких вещах, остается между тем совершенно одетым. Не поднимаясь со своего кресла, он начал раздеваться, продолжая рассказ. Его фразы звучали глуше в те моменты, когда он снимал через голову некоторые предметы своего туалета.
– Я входил в нее языком дальше и дальше, – говорил он, становясь все более обнаженным, – и мое желание наполнило меня до краев. Но на этот раз я держался уверенней. Я долго балансировал на грани оргазма. Мне казалось, это могло быть бесконечно; я просто ждал, когда будет готова она. Как только она напряглась, громко вскрикнула, а потом обмякла и замерла…
Марина сняла трусики. Теперь оба они были обнажены.
– …я тут же кончил, – сказал он. – Это было чудесно…
Она почувствовала укол ревности. Ей захотелось дать ему Царевну, чтоб он и думать забыл о другой женщине. Но можно ли?..
