– Вы уж простите меня, милая; у вас и своих забот полно, – опять заворковала Анна Сергеевна, – и я туда же… Правду говорят – ищи друга в беде. В нашем доме живет одна Тоня, примерно моих лет – через стенку, в соседнем подъезде; несколько раз была замужем, мужья вылетали от нее, – она улыбнулась, – на второй космической скорости… Осталась одна – ни детей, ни близких… ужасно! один только Тима, старенький пуделек… абрикос… Я как-то расположилась к ней – не потому что она мне особенно нравилась, просто жаль ее было… иногда мы гуляли с ней, оказывали друг другу небольшие услуги… Вчера я предложила ей посидеть с Гриней. «Антонина Ивановна, – сказала я ей, – Вы давно нигде не работаете; с одной стороны, у Вас масса свободного времени, а с другой стороны, Вы сами рассказывали мне, что вынуждены продавать старые вещи… Почему бы Вам…» – и так далее. И что вы думаете, Мариночка, она мне ответила?
– Даже не знаю, – честно сказала Марина.
– Она мне сказала буквально следующее: «Любишь кататься, люби и саночки возить». Вы представляете?
– Что вы говорите, – поразилась Марина. – Не может быть!
– Я тоже не поверила бы, если бы не услышала своими ушами. Она всю жизнь была вульгарной женщиной… если не сказать больше… но чтобы вот так! И я еще жалела ее, гуляла с ней… пару раз даже – когда она была плоха – с ее пуделем Тимой! У меня просто слов не нашлось.
Анна Сергеевна помолчала с негодующим видом, как бы вновь переживая полученное оскорбление.
– Я точно знаю, что она могла бы посидеть… да и хватка у нее не то что у Наташи… Ну, не хочешь – хотя, согласитесь, это тоже странно, если деньги дают – скажи просто: «Не могу»… или, допустим: «Анна Сергеевна, я бы с радостью; но силы уже не те, да и у самой на руках старенькая собачка»… Всегда можно отказать прилично. Но зачем было вот так – портить отношения?
Она опять помолчала.
– Очень неприятно, – сказала Марина.
– Не говорите, – сумрачно отозвалась Анна Сергеевна. – Это же намек на то, что мы с Гриней были счастливы всю жизнь! А вы знаете, Мариночка, сколько мы пережили невзгод? Если бы не эти невзгоды, может быть, не было бы сейчас никакой операции… И все равно, – голос ее зазвенел, – несмотря ни на что, мы были очень, очень счастливы! Все нам завидовали, все!.. и уж конечно, Тоня в первую очередь…
– Да, – растроганно сказала Марина, потому что ничего другого в этот момент ей на ум не пришло.
– Если уж ты своих мужей сама, извините, расфутболила, то зачем вымещать злобу на окружающих? – воскликнула Анна Сергеевна. – Тем более, в такой момент… Как подло, как несправедливо! Ведь она знала, что после этого мы обязательно поссоримся. Ну – почему?
– Не волнуйтесь, – сказала Марина и погладила Анну Сергеевну по плечу. – Вам сейчас очень важно следить за собой и ни в коем случае не обращать внимания на подобные выходки. Многие люди вокруг вас теперь снимут маски и постараются вас уколоть. Если вы будете принимать это близко к сердцу, то навредите сами себе и Григорию Семеновичу, а им только доставите радость. Они не посмеют, если вы будете сильны.
– Мариночка, золотко мое! – заплакала Анна Сергеевна. – Ты все правильно говоришь, не по годам правильно… но откуда же взять силы? Откуда их взять?
Фас, сказал внутренний голос.
– Анна Сергеевна! – расчувствованно сказала Марина и прижала к себе плачущую даму, которая при этом, как ребенок, уткнулась в ее плечо. – Ну, не плачьте вы, ради… ради Григория Семеновича! Ведь все у вас хорошо… операция прошла удачно… дети… У меня просто сердце разрывается, когда я смотрю, что вы страдаете почем зря. Ну – хотите, я вас выручу? Похожу к вам какое-то время, пока все не наладится?
Анна Сергеевна подняла на нее заплаканные глаза.
– Ты… правда? Это серьезно…
– Ну, а что еще делать? Выхода-то нет!
– Мариночка, – засуетилась Анна Сергеевна, вытирая слезы, – если ты и вправду попробуешь… клянусь, ты не пожалеешь… Признаюсь: я уже и сама думала обратиться к тебе… я на «ты» – ничего? ты же мне уже как родная… но ведь ты и так столько для нас сделала… и я решила отложить это на самый крайний… самый последний момент…
Нужно слушаться внутреннего голоса, подумала Марина; вдруг бы она нашла кого-то еще.
– Да что вы, Анна Сергеевна, – сказала она. – Не нужно никого искать… пока что по крайней мере.
– Ты не передумаешь? Это очень важно для меня.
– Я понимаю.
– Ты все понимаешь, – обрадованно согласилась Анна Сергеевна. – Храни тебя Бог! Да, кстати, – спохватилась она, – ведь это работа, как и любая другая… я должна платить за нее; и не вздумай отказываться, иначе я буду считать, что это несерьезно… иначе нельзя…
– Хорошо, Анна Сергеевна, – кротко согласилась Марина, – как скажете; однако я не хочу, чтобы эта сумма была больше, чем вы бы платили кому-то еще – хоть той же Антонине Ивановне.
– Договорились, – сказала Анна Сергеевна. – Мариночка, как хорошо! Ты с моей души камень сняла. Ты веришь в Бога?
Бляха! Вопрос застал ее врасплох.
