– Никсос. Мы отправляли виновных в колдовстве в Никсос.
Это меня удивило. Но, многое зная об этосианской церкви, я почуял тут правду. Никсос – это святая земля и благословенные воды Священного моря. А еще это дом главного епископа, обладающего почти такой же властью, как и патриарх.
Я свистнул. Двое моих подручных вытащили хнычущую внучку Эстевао за дверь.
– Куда именно в Никсос? – спросил я.
– К рыцарям-этосианам. Они держали пленников в цепях и под замком, подальше от нас, в глубоком подземелье.
– Под храмом?
– Да. Под храмом Гроба святого апостола Бента.
– Молодец. – Я взял «Ангельскую песнь», вонявшую моей мочой с легким ароматом жинжи. – Достаточно подержать ее несколько часов на солнце, и даже не догадаешься, что я на нее помочился.
– Моя внучка…
– Я не добился бы таких успехов, нарушая обещания, инквизитор.
А вот извращение обещаний было моим любимым способом самовыражения.
Я вышел в коридор и закрыл дверь. В дальнем конце стояла внучка Эстебао. Кандалы с ее рук и лодыжек со звоном упали на пол.
Я со смехом приблизился к ней. И потянулся к рогу на ее затылке.
– А про это ты забыла.
Зрачки ее глаз растворились, остались только белые сферы. Руки вывернулись под странными углами. Нос сполз с лица.
– Но он ведь не заметил? – сказала дэв, ее пронзительный голос был чем-то средним между голосом десятилетней девочки и пятисотлетнего демона.
– Позавчера Тревор несколько часов колошматил его по морде. Старик почти ничего не видит. Все решил твой нежный голосок: «Дедушка, прошу тебя, не дай им меня мучить».
– Я тренировалась.
Дэв приняла свою бесполую форму. Она напоминала пустой пергамент. У нее даже бровей не было.
– Ты ведь слышала его слова. – Всегда следует аккуратно формулировать приказы. Таурви не любила, когда ею командуют, а мне не нравилось, как она выражает свою неприязнь. – Десятки, а то и сотни колдунов томятся в подземелье на острове неподалеку отсюда. Тебе это интересно?
– С чего бы?
– С того, что колдунам могут понадобиться твои услуги.
– Ты что, считаешь меня служанкой?
– Каждый что-то продает.
Пусть эти существа и отказывались признавать очевидное, они в нас нуждались. А если твои способности могут пригодиться, на них есть и цена.
Все ценное всегда в дефиците. Если бы мы питались травой, мир превратился бы в пустыню. Если бы мы пили соленую воду, он стал бы суше пыли.
– Мы не такие, как вы, купец.
Таурви выгнула шею и улыбнулась.
Я не стал напирать. Я знал, что Таурви любит притворяться. Оборотням это нравится. Поэтому, предложив ей принять облик внучки Эстевао, я понимал, что Таурви это доставит удовольствие.
Но это значило, что я что-то ей должен. Таурви не продает, а дает взаймы. Ее услуги привели меня куда дальше, чем я смел мечтать. Но придет время, и она потребует плату.
Кстати, о долгах. Кое-кто ожидал меня в каюте.
В расшитой изумрудами парче и тюрбане из золотого шелка в кресле сидел Лаль Сет с бокалом роншарского розового вина в руке.
– Легок на помине. – Я устроился за письменным столом. – Мне нужен твой совет. Что подарить императору, когда я с ним увижусь?
– Он же твой император. Ты должен знать, чем ему угодить.
– Я плохо это умею. Вот почему я не пользуюсь успехом у женщин, по крайней мере у тех, кто не называет свою цену. Подарок должен затронуть душевные струны, верно?
– А еще он показывает возможности дарящего.
– Скажи,
Лаль усмехнулся, обнажив золотые и платиновые зубы:
– Десять тысяч юных рабынь со всех восьми уголков света. Тысячу верблюдов с грузом рубинов, сапфиров, алмазов и изумрудов. Двадцать тысяч боевых слонов, восемьдесят тысяч кашанских кобыл…
Я поднял руку:
– Вряд ли император Крестеса видел больше десяти рубинов за раз. Или десяти слонов, если уж на то пошло.
Лаль засмеялся:
– Последний посол Бабура приехал в Крестес с даром из семисот рубинов. Увы, слонов он не привез.
– Вы, кашанцы, разбрасываетесь рубинами направо и налево, как песком. Неужели ты не понимаешь, что так вы только понижаете их ценность?
– Думаешь, шаху Кашана не все равно, сколько будут стоить серьги, которые сделают на другом краю земли?
Это вряд ли, но лично меня бо́льшую часть жизни это заботило. Именно так я и сделал себя и совладельцев Компании богатыми. Когда-то совладельцы Компании Восточных островов не были богачами. Мои наниматели – не лорды, князья или экзархи, а кузнецы, кожевенники или плотники.
Но у скромных, работящих людей не бывает много лишнего серебра. Поэтому, чтобы купить долю в Компании, они обращаются к банкирам.
Половина Саргосы в долгу у банкиров вроде Лаля Сета, хотя он и выходец из Кашана. У меня нет таких денег, как у него. Даже все юнанские банкиры, вместе взятые, с ним не сравнятся. Вот почему я часто предлагал в обмен нечто нематериальное.
– Я подарю императору то, что он не купит и за тысячу кораблей с сокровищами.
Лаль поднял кудрявую бровь и глотнул розового вина.
– Такого не существует, друг мой. Все можно купить за серебро и золото. Вопрос лишь в цене.
– Но не в этом случае, – просиял я.
– Дай угадаю. Еще один пленник, которого ты пытаешь?
