Много лет назад, завоевав Пендурум, он поднял Священную империю с колен. До этого в окруженном стеной городе обосновалось множество наемников. И они понемногу подтачивали власть императора. Пока немощный Ираклиус интересовался только своими виноградниками, пендурумские наемники подкупали экзарха за экзархом, лорда за лордом, иногда золотом, иногда насаживая головы на пики.
Обложив данью феоды, легионы наемников разбогатели, и власть перешла от древних семей феодалов к разного рода прощелыгам и головорезам из Темза и Рутении.
Михей покончил с этой золотой эпохой, разрушив железные стены Пендурума. Но вместо того чтобы казнить всех, кто находился внутри, потребовал огромный выкуп, объяснив это какой-то чепухой – якобы милосердие Цессиэли возобладало над гневом Принципуса, – и приказал всем наемникам уйти.
Был бы там я, посоветовал бы ему сжечь всех в тех же ямах, где они сжигали пораженных заразой. Крыс легче убивать прямо в норах, а не когда они снуют под половицами, шуршат в стенах и бегают по крышам.
И я наконец загоню крысу в угол. Черный фронт – так они себя называли, дрянное подражание Черному легиону Михея. Они захватили в нагорье все монастыри, включая тот, в котором я когда-то жил, а теперь прибыли мы, чтобы выкорчевать их и вернуть порядок в горные районы.
Я поднял руку и сжал ее в кулак, подав сигнал засевшей высоко на горе артиллерии, чтобы дала еще один залп.
Чтобы затащить вверх по склонам семнадцать бомбард, потребовалось пятьдесят волов, а еще пятьдесят, чтобы перевезти порох и ядра. Мы вели обстрел четыре часа. Как и ожидалось, крысы открыли ответный огонь из пушек. Но у них имелось всего шесть орудий, а наши были лучше.
Форт, который мы намеревались взять, когда-то давным-давно построила имперская армия. Подъем был извилистым, местность – пересеченной, а склоны – крутыми. С башен крепости открывался один из самых впечатляющих видов в империи, будто находишься среди ангелов; именно поэтому его и назвали Райским фортом. Как и монастыри внизу, он буквально сливался с горой, словно был ее естественной частью. В окружении сосен он производил грандиозное впечатление.
Слишком красив, чтобы служить домом для крыс.
От грохота семнадцати бомбард, выстреливших в унисон, моя чашка с чаем зазвенела.
К навесу, под которым я сидел с картой, подошел Чернобрюхий Бал.
– Через час у нас закончатся ядра, – сказал он.
– Есть новости от лазутчиков?
– Ни словечка.
Час назад я послал людей оценить повреждения, которые мы нанесли форту. Неужели их схватили?
– Подготовиться к штурму?
Бал с предвкушением посмотрел на меня.
Штурм – дело кровавое. Не считая осколочных ранений от огня из пушек и аркебуз, до сих пор мы не потеряли ни единого человека. Учитывая, что у меня всего две сотни, я не мог позволить себе потери.
– Если они не сдались после четырех часов обстрела, с чего вдруг сдадутся через пять? – спросил Бал.
– Мы имеем дело не с храбрецами, – отозвался я. – Храбрецы не собирают падалицу, не охотятся на монашек и послушников.
– Только глупец не возьмет то, что подносят ему на блюде. Храбрецы или нет, но эти люди знают, как убивать и умирать.
– Так давай поможем им умереть.
Бал вытер сажу со щеки. От лысого и грузного артиллериста несло порохом и потом.
– Как только у нас закончатся ядра, придется штурмовать стены. А без поддержки пушек это будет резня.
Он не ошибался. Но я не отдам приказ о штурме. Не пожертвую свои пешки, у меня их и так мало.
Впереди ждут более серьезные испытания, более высокий риск и награда. Когда мы с ними столкнемся, понадобятся все мои люди.
– Пусть пушки и дальше поют. – Я встал. – Конец все равно будет один, – улыбнулся я. – Такой, какого желаю я.
Красный Ион пробовал кровь трусов на вкус. Мы поймали кучку беглецов Черного фронта на склоне. Ион всегда настаивал, что у всех следует пробовать кровь на вкус.
– Это как игра в кости, – говорил он. – Никогда не знаешь, выбросишь ли пару шестерок.
– Не люблю кости.
– Ладно. Тогда представь рубин. Никогда не знаешь, не скрывается ли в глубине темной пещеры сияющий красный камень. Придется дойти до конца, чтобы узнать.
– Я понял.
Он искал человека с редким типом крови. До сих пор мы нашли лишь нескольких. Хотя где одни, там и другие.
– Сплюнь, – велел Ион пленнику.
– Отвали, – огрызнулся бородатый пленник.
Ион врезал ему по морде, и на губах бородача повисла струйка слюны.
Способ узнать вкус крови был сам по себе омерзительным. Ион макал палец в чью-то слюну и совал себе в рот.
– Поселенец, – вынес вердикт он. – Повезло тебе, ты бесполезен.
– А мой член не желаешь испробовать, морячок?
Пишущий кровью снова ему врезал. И еще раз. Я откашлялся.
Ион наконец обратил внимание на меня.
– Капитан, – улыбнулся он, – это отродье так же полезно, как бомбарда в битве на подушках.
– Мне кажется, ты имел в виду обратное.
В любом случае это было не совсем так. Эти люди, конечно, самые трусливые из трусов, но даже им можно найти применение.
Я положил руку Иону на плечо:
– Друг мой, похоже, нам нужны твои услуги.
– Да? Твои драгоценные бомбарды не справляются? – хмыкнул он. – Даже семнадцать?
