– Они тоже осквернили бы себя им, если б умели. Но, увы, они не родились под кровавым дождем, поэтому оскверняют себя другими способами.
Пока он говорил, я произвел подсчет: тридцать восемь человек, включая тех, кто прятался за деревьями. Грубой силой с таким числом не справиться.
– Слезайте с лошадей, – приказал Ион. – Положите оружие и сами ложитесь на землю. Повторять не буду.
– Приставь меч к моему горлу, – прошептала Мара. – Скажи, что убьешь меня.
Я повернулся к ней лицом и сделал то, о чем она просила. А потом сурово покосился на Принципа. Он поднял аркебузу и приставил ее к голове Аны.
– Ну давай, – сказал Ион. – Это же просто шлюха, с которой капитан дважды переспал, и незаконнорожденная, за которую он и горсти гнилого инжира не даст.
– Вот и славно, – отозвался я. – Люблю убивать потаскух и бастардов.
Ион рассмеялся:
– Это вряд ли. Ты же прошел обряд посвящения в Священном море. Ты поклялся защищать этосианскую религию и ее адептов.
– Откуда тебе знать? Может, твои глаза это видели?
Он не сводил с меня взгляда.
– Так жестоко перерезать горло монашке, только чтобы спастись самому?.. Нет, ты на это неспособен.
– Ты ведь убийца, верно? – прошептала Мара. – Так заставь их тебе поверить.
Я ткнул клинок ей в шею, пока не потекла кровь. Всего лишь царапина, как после бритья.
Мара закричала. Она тоже умело играла свою роль. Ее крик стер с лица Иона улыбку.
Теперь уже заулыбался я.
– А знаешь, что я думаю, Ион? Я думаю, капитан дорожит этой девкой. Итак, есть два варианта развития событий. Первый таков: я перережу эту прелестную шею, мальчишка выбьет мозги девчонке-бастарду, и ты притащишь меня к Васко, чтобы замучить до смерти, вот только окажешься на дыбе рядом со мной. Или второй вариант: ты отпустишь нас… И если я вдруг увижу одинокий парящий глаз, то позволю ему посмотреть, как сначала я живьем сдеру кожу с дочери, а потом с матери, причем медленно.
– Ты этого не сделаешь, – лязгнул зубами Ион. – Не такой ты человек, Михей Железный.
– Спроси семью шаха Мурада, какой я человек, – засмеялся я. – Тебе придется раскопать его сад и задать вопрос костям его детей. Твои глаза тоже это видели?
Ион сказал что-то по-саргосски своим людям. Они опустили аркебузы.
Я снова бросил взгляд на мальчика. Мы пришпорили лошадей и галопом проскакали по лесу мимо врагов.
– И куда мы едем? – спросила Мара, крепко держась за мою талию.
Женщина так и не вытерла с шеи кровь.
– Даже если мы сбежим, они всегда будут идти по следу, – сказал я, пока мы неслись со свистом ветра. – Так что мы просто спрячемся у них под носом.
– Что это значит?
Лошадь перепрыгнула через бревно и поскакала по тропе на холм.
– Это значит, что мы отправимся в самое сердце империи. В Гиперион.
Мир есть хаос, и мы лишь обманываем себя, веря в его предсказуемость. Мы планируем свою жизнь по ежедневным восходам и заходам солнца. По луне, каждый раз одинаково растущей и убывающей. Спокойнее верить, что бог укротил небеса ради нас.
Но все это – иллюзия. Придет день, и луна рухнет вниз. Придет день, когда солнце разрастется и опалит землю, вскипятит океаны и обнажит то, что прячется в глубине, – нечто столь ужасное, чего не видел свет.
Только неизбежно ли это? Или мы можем найти подлинный порядок там, где никогда не искали?
Ион поскакал на гребень холма. Я остался в лагере, где опустела сотня шатров – почти все, кроме небольшого эскорта, разыскивали сбежавших гостей. Я сидел у костра. Хотелось бы пойти вместе с ними, но мое дело – оставаться в лагере, ждать вестей и отдавать приказы многочисленным поисковым отрядам.
– Вышло так, как ты и боялся, – спешиваясь, произнес Ион. – Если подойдем близко, Михей перережет Маре горло.
– Ты их нашел?
Ион рассказал, что случилось.
– Я с них глаз не спущу, и в подходящий момент мы спасем Мару из его лап. Обещаю тебе, капитан.
Мир есть хаос. Если я не сумел защитить ее от хаоса, что я за мужчина?
– Ион… – Я размяк и выдал ему свою печаль. Свой страх. – Мне больше не на кого положиться. Только на тебя и остальных наших.
– Мы не подведем. Предоставь освобождение славной Мары мне. – Он взглянул на солнце. – А тебе сейчас пора ловить рыбу покрупнее.
Я прикинул угол теней. Уже около полудня. Если я сейчас отбуду из лагеря и поскачу быстро, то к вечеру доберусь до Гипериона.
– Завтра я встречаюсь с императором. – Я раскрыл ладони. – С пустыми руками.
– Я бы не назвал пустым корабль, полный золотых слонов, – сказал Ион. – Многие продали бы жен и детей за одного такого.
– Многие, но не Иосиас.
– Я мог бы написать тебе кровавую руну. Тогда ты дашь ему иллюзию, – ухмыльнулся Ион. – Из таких, которым даже цари не могут отказать.
– Ты забыл, где находишься. Колдунам по эту сторону моря не рады. – Я указал на покрытую рунами видимую часть его халата. – Тебе лучше спрятать свою одежду. Мы же не хотим, чтобы нас преследовали рыцари-этосиане.
Привязав коня к столбу шатра, Ион пожал плечами:
– Тогда неудивительно, что Крестес проиграл. Колдовство – это сила. Отрицать силу только потому, что ее запрещают священники… свора тупых придурков, разряженных в пурпур.
