Натурщица обернулась к двери плавно и грациозно, и ее глаза, как и волосы цвета дождя или лунной дорожки сразу напомнили Клоду сон про русалку. Женщина посмотрела на вошедшего в дверь Клода, и сразу же у нее появился страх и восторг, поднялись крошечные волоски на руках.
И с этого момента запретный плод стал таким сладким…
Все в этот момент в Клоде словно замедлилось, стало приглушенным, дыхание остановилось. А потом сердце запрыгало от восторга, и чего-то вызывающего влагу в глазах. Клод даже головой замотал, чтобы прийти в себя.
– У меня эстетический шок. Или что это?
– Про любовь никогда не слышал? – Любезно намекнул мужчине его Хранитель.
А кинопробы шли своим чередом. Режиссер вроде бы был не доволен съемками, а, скорее всего, нагло использовал все новые дубли, чтобы примитивно лапать ту, которая лежала лицом к кинокамере.
– Вам надо лечь вот так. – И он, задерживая руку на талии, разравнивал изгиб бедра. – А теперь перевернитесь на живот и сделайте красивую линию спины и ягодиц.
Красавица покорно легла, как сказали. Нагота ее почему-то не смущала, казалось, она привыкла быть голой на людях. И вдруг из-за спины Клода вышел Игорь Заславский, вошел в студию, застыл, столь же потрясенный, как и Клод, но вдруг резюмировал:
– О-о, вы не подходите! У героини спина ничем не была повреждена.
Ангел режиссера прочел мысли Игоря, дескать, надо, чтобы она упрашивала его взять в фильм. И тогда это тело окажется в зоне доступа режиссера.
Тут Ангел Заславского видит, как ангел Софьи с мольбой показывает жестом, что ему по зарез надо, чтобы Софью приняли на съемки. Он показывает пальцем вверх.
Ангел Игоря, слегка растерявшись, что-то нашептывает на ухо режиссеру.
Тот, казалось, внял его словам:
– Хотя, есть что пикантное в шраме на такой красивой спине. Индивидуальное.
Клод не понимает слов, но он увидел, что вначале испугавшаяся Софья встрепенулась и обрадовалась. Она начала натягивать на себя платье прямо на голое тело. И Клод отвернулся, прикрыл дверь и прислонился к ней спиной. Он остался ждать выхода раненой красавицы. И судорожно пытался придумать предлог с ней заговорить.
И вот его Русалка выходит, и он снова впадает в нирвану при виде ее сине-фиолетовых глаз на пол лица. На коже – слой тонального, который скрывает мелкие ссадины, еще не до конца зажившие следы аварии. Но это делает ее похожей на ту, которую Клод видел в лунном свете. Клод, забыв обо всем, молча заступает красавице дорогу, протягивает ей руку для знакомства.
– Клод. Ю о кей?
Девушка свою руку прячет за спину. Глаза у нее колючие.
– А пошел ты. – говорит она запланированную фразу, ведь не далее как вчера сама же и зареклась быть легкой сексуальной добычей.
Клод изумлен. Забегает перед ней, заглядывает в глаза обижено. Он ее полюбил, а она его отвергает, даже познакомиться не желает!
– Ай эйм каскадер.
Софья опускает глаза, губы ее цинично искривились:
– А разницы никакой. Все козлы. И эти слова произнесла по-английски.
– Я знаю, что козлы – это все. Но не я. Согласен, все люди похожи на кого-то из животных. Может, мы результаты опытов инопланетян по внедрению в зверушек человеческой ДНК. Но и в этом случае я не козел, а…а – леопард. Особенно когда кожа облезает после загара, как сейчас – пошутил Клод. Софья, наконец, улыбнулась и протянула ему руку для пожатия:
– Софья. И на кого, по вашему, похожа я – на кошечку? На кролика?
– На русалку из эротических снов, – сообщил ей Клод, не кривя душой.
– Да, рыба с волосами. Ну а вы такой же гибкий, как ваш прототип?
Без слов Клод прыжком становится на руки, потом изгибается, переворачивается в воздухе и приземляется на руки и ноги, как хищник.
Софья, как и обе очереди в коридоре, застыла восхищенно. Клод под аплодисменты, как кот, трется об ее ноги. Соня подыгрывает, жестом застегивая у него на шее невидимый ошейник.
Изумленный режиссер смотрит в приоткрытую дверь на эту сцену.
– Ну, они и дают! Будто всю жизнь играли вместе…
Оба ангела, как студенты, кричат «Ес!» и сгибают руки в характерном жесте.
Часом позже режиссер Заславский уже просматривал кадры, снятые за день.
В аппаратной было холодно – еще советские батареи, видно, засорились изнутри. Но капитальный ремонт никто не хотел делать, ссылаясь на то. Что места на киностудии сплошь исторические. Игорь кутался в свою куртку и жалел, что не купил дубленку типа той, что приобрел утром Клод. Но представив себя в длинной шубе, он тотчас вспомнил Карлсона из мультика, кружащегося под «барыню». И отличие режиссера от комического персонажа состояло только в том, что Карлсон мог взлететь, пользуясь пропеллером, чтобы полы дубленки волочились по полу меньше, а толстенький коротышка Заславский тянул бы их за собой по полу, как царскую мантию. И он засмеялся.
