Ангелы в оба уха умоляют Софью одуматься, повернуть голову, не упрямиться, не буксовать на ровном месте. Но она упорно не смотрит на Клода и ждет, когда тот покинет помещение. Ей, по сути, хочется ему отомстить. За что? За все плохое, что делали с ней другие?
Но Клод мысли читать не умеет. Он видит, что Софи отвернулась от него и ждет, пока он уйдет. Ведь он и сам так не раз делал с Жиз – отпускал ее долгим молчанием куда подальше.
Подумав так, он резко разворачивается и уходит в прихожую.
Ангел парит над ним, упираясь руками в оголенный череп. Но мужчина уже ушел в ночь.
Клод идти, не разбирая дороги, даже через оживленный проспект.
Ангелы всех встречных водителей работают в такие моменты, как регулировщики. Они видят сигнал, который подает рукой Ангел Клода – цифру ноль, сложенную из большого и указательного пальцев (вслух передают друг другу) – Этого сумасшедшего надо спасти. Он охраняется волей Абсолюта.
Зато водители грузовиков, выливают на голову психа, шагающего под машины тонны мата. Словно в кузове их везли, копили и нашли на кого сгрузить всю досаду на пробки, на похмелье, на боль в шее. И тут он – весь такой высокий и прекрасный, идет, как сомнамбула. Самоубийца!
София кинулась к окну и тревожно наблюдает, как он идет наперерез мчащимся машинам, даже не глядя на них.
Соня все это время клянет себя последними словами, свой комплекс неполноценности или манию величия – черт его знает что двигало ею в тот момент, когда она ни с того ни с сего выгнала любимого, только что пережившего ожог, из дома!
– Господи, спаси его. Даже если я его больше не увижу, спаси его, а?!
Потом она кидается вслед Клоду в платье и на каблуках, сбегает по лестнице, пересекает проспект – к счастью, зажегся зеленый свет. И… не знает, куда он делся, в какую сторону пошел дальше. Бежит прямо. Не находит.
И пока она идет обратно к своему подъезду, в голове ее начинают складываться стихи:
Возвращается домой с тяжелым сердцем лучше идя по лестнице. Соня так и оттягивала приход туда, где никто тебя не ждет.
У своей двери она обреченно поднимает от пола зареванные глаза. А тот, которого она уже не надеялась встретить никогда стоит у косяка. Он вернулся!!!
– Я почувствовал, что ты передумала. Соня, ты оставила открытой дверь, не взяла ключи. Я зашел и увидел, что ты убежала, в чем была, и вышел сюда, что б ты не вздумала рыдать на лестнице. Ты не сможешь жить без меня даже в самом бытовом смысле слова, Софи.
Соня, опять же повинуясь знаменитой женской логике, кинулась на него с кулаками:
– Не смей от меня уходить! Да, я буду все время проверять нас на разрыв. А ты – не вздумай отрываться. Честно, меня пугает многое в тебе. Твоя смелость, практичность, скорость твоих решений…
Клод начал смеяться, будто она его не била, а щекотала.
– Ладно, не буду, я стал забитым подкаблучником!
– Просто, мне кажется, что ты играешь со мной в поддавки, – сообщила Клоду Софья, – Признайся, просто привык терпеть в доме плохую женщину. Или ты притворяешься, что способен все мне прощать?
Клод подхватил ее мысль: – Иногда я стараюсь тебе угодить, а иногда говорю правду.
Соня оторопела. А Клод продолжил думать вслух: – Мне кажется, что кто-то сообщает мне твои мысли и намерения. (Ангелы на этих его словах смущенно переглянулись). Когда я с тобой, то просто не знаю, что сам думаю по какому-нибудь поводу. Я примеряюсь, как лучше что-то сделать для тебя, как ты бы ты хотела, чтобы я поступил. Такого со мной никогда раньше не было.
Как то особенно громко, в их разговор врывается звонок телефона внутри квартиры. Оба решаются войти в дверь. Ангелы пытаются создать толкотню в прихожей. Но аппарат трезвонит и трезвонит. И первой к трубке подбегает Софья.
Оказалось, что звонит режиссер. И его Ангел стоял сейчас перед Ангелами Софии и Клода с понурой головой и транслировал мысли своего подопечного на воздушном экране.
После тех съемок и безумного секса с женой он просто помешался на этой спине со шрамом. Эротический бред, в котором он представляет себя кем-то улучшенным и вытянутым, а Софью более податливой и зависимой от него, просто захватил его.
Какая-то часть сознания понимала, что у Софьи нет стимула спать с режиссером – она и без гонорара проживет, и без славы.
