Гостиная комната была просторной и со стандартным набором необходимой мебели: пару шкафов, комод, два кресла и раскладной диван. Был еще телевизор напротив дивана и большое напольное зеркало. Мелькнувшее в нем моё измученное изображение огорчило меня. Я выглядела хуже, чем предполагала. Огромные синяки под глазами удачно оттенялись потекшей косметикой. Губы застыли в страдальческой гримасе. На ногах шикарные туфли, а вот на теле — пропитавшейся мазью буро-коричневый бинт. Меня бережно опустили на чистое постельное белье, очевидно к моему приезду все подготовили. Одно из кресел было приставлено почти вплотную к дивану, и на нем восседала Елена, которая к слову, успела переоблачиться в уютные домашние тапочки и трикотажное платье. Сейчас она выглядела иначе, чем во время нашей первой встречи. Она больше не казалась надменной и чрезмерная холодность в ее образе тоже ушла.
Глава при виде дочери слегка расслабился и, шагнув, поцеловал её в лоб, а мне улыбнулся. Потом пообещал навестить нас чуть позже. Елена поставила мне капельницу, протерла лицо салфетками. А потом строго приказала спать, заверив, что побудет со мной. В доказательство своих слов, взяла детективный роман с кресла и откинулась на его спинку, собираясь почитать. Охранники вышли за дверь, притворив ее за собой. Веки стали такими тяжелыми и глаза сами собой закрылись. Я провалилась в глубокий сон. Как долго я спала, не знаю. Как и то, заходил ли к нам отец Елены. Проснулась я от того, что кто-то прикасался ко лбу ладошкой, проверяя, есть ли жар.
Я открыла глаза, и руку тут же убрали. На удивление, это была не Елена. Не знаю, какими правдами и не правдами Влад сумел пробиться ко мне.
— Привет, котенок! — Тихим и ласковым голосом он меня поприветствовал. Потом присел на краешек дивана. — Как самочувствие? — Его слова сквозили заботой и участием. А я вытаращилась на него, не понимая, где знакомый мне Влад и кто этот милый парень.
— Самочувствие вроде нормально, правда это я не пробовала вставать.
— Тебе и не надо, лежи и отдыхай! — Влад заботливо поправил плед на моих плечах.
— Что с тобой произошло? Это шутка какая-то? — Я недоумевала, что бы значила эта его забота.
— А что со мной не так? — глаза Влада смеялись.
— Да все не так! Ты подозрительно добрый сегодня. И заботливый. — Я пытливо вглядывалась в его лицо.
Влад тихо и очень приятно рассмеялся, абсолютно беззлобно и без издевки, что тоже на него не похоже.
— Я просто очень испугался за тебя вчера. Ты так кричала.
Его красивое лицо исказила гримаса боли. Но тут же морщинки разгладились и он спросил с лукавинкой в глазах:
— А что, я тебе таким не нравлюсь? Предпочитаешь пошлых и нахальных парней?
Ну вот, этого Влада я узнаю.
— Нет! Мне нравишься новый ты, просто не вериться, что этот ты — настоящий!
— Я могу быть очень разным, — тихо и проникновенно сказал Влад. А затем добавил, наклонившись к моему уху так близко, что от его дыхания побежали мурашки. — Для тебя, Марина! — Затем он отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза.
А я не могла ничего ответить от дикого смущения и надо признать, желания, чтобы он еще так наклонился ко мне и шептал на ухо. Поэтому решила сменить тему и, накручивая локон на палец спросила:
— А ты уже в курсе, что во мне живут четыре стихии? — Я горделиво глянула на него.
— В курсе, хвастунишка! — Парень легонько щелкнул мне по носу. А я, рассмеявшись, запустила в него одну из диванных подушек. Влад легко уклонился от снаряда и тот шлепнулся на пол.
— Это конечно круто, что ты такая сильная… должна быть. Но пока ты не опытная, всем вокруг придется тебя защищать и спасать. А то не доживешь до свершения пророчества, — злорадненько закончил свою тираду Влад.
Очевидно, порция доброты на сегодня закончилась, и к нам вернулся прежний Владислав.
— А я и не прошу всех меня защищать и спасать! — Раздраженно ответила ему.
— Да ну? А кто вчера кричал — помогите, горю! — Передразнил мой голос Влад.
От таких обидных слов, у меня аж слезы на глаза навернулись. Голос предательски задрожал, когда я начала оправдываться.
— Вчера был исключительный случай! Мне было очень больно! — От нахлынувших воспоминаний, слезы таки покатились, но негодование не давало мне покоя.
— Как ты можешь меня попрекать за вчерашнее?? Ведь это был вопрос жизни и смерти! Я не прошу меня опекать ежесекундно, и няньки мне не нужны! Как только я хоть немножечко подчиню себе стихии, я буду в состоянии за себя постоять!! — Я уже конкретно так завелась и практически кричала, смахивая горькие слезы обиды. Вот как он может быть такой задницей??