– Но, скорее всего, прибыл владелец погреба, – продолжила ведьма. – Дело в том, что я сняла часть маскировки, чтобы дать тебе возможность увидеть резьбу на двери, и он, возможно, это почувствовал.
– Сигнализация сработала, – перевел для себя шас.
– Совершенно верно.
– Давай его поймаем?
– Кого?
– Хвана.
Несколько секунд Роксана внимательно смотрела на Дамира, после чего напомнила:
– Мы на его территории.
– Ну и что? – Хамзи сделался не только нетерпеливым, но и бесшабашным. – Он хван, а ты – фата.
– Именно поэтому я готова вскрывать его магические ловушки…
– Но не хочешь встречаться в бою, – погрустнел шас.
– С хванами мало кто хочет встречаться в бою, – спокойно ответила ведьма. – Тем более – на их территории.
Исторические байки пользуются стабильной популярностью с незапамятных времен, с тех самых, когда их травили у костров все, кому не лень. Это делало байки жанром ярким и живым, но, увы, скоропортящимся. После десятка повторов разными исполнителями первоначальная история перевиралась до неузнаваемости и, несмотря на обилие новых интересных деталей, абсолютно не соответствовала истине.
Если, конечно, хоть какая-то истина в ней изначально присутствовала.
Позже появились специально подготовленные рассказчики, и байки обрели некоторую дозу консерванта, от которого стали слипаться в длинные предания, сказания, саги и эпосы… Но внутренне все равно оставались теми же самыми байками, только длинными… Которые затем превратились в литературу.
Во что литература трансформируется со временем – вопрос открытый, но совершенно ясно, что байка никуда и никогда не исчезнет. Она была в начале, она есть сейчас, она останется всегда.
Так вот, одним из самых популярных сюжетов баек является история о вечном страже, который охраняет, сам не зная зачем, какие-то сады, склады, врата, сокровища или принцесс, истеричных по случаю переходного возраста, а потому упрятанных в башни, мансарды или светлицы на последнем этаже.
В детстве Дарг очень любил подобные сказки и никогда, конечно же, не думал, что сам станет подобным охранником. И одновременно – претендентом на обладание Сокровищем, сведения о котором хранил тот, кого он стерег…
В общем, все запуталось.
Когда стареешь медленно и друзья твои почти не меняются, время летит незаметно, но все равно столь затяжной охоты Дарг не пожелал бы и врагу. Конечно, он не сидел постоянно в засаде и даже не особенно часто навещал свой склеп призрачной надежды, но сто лет… Почти сто лет промелькнуло с тех пор, как Чинтамани сверкнул перед ним коротким словом в придорожной харчевне и наложил отпечаток на всю последующую жизнь.
Почти сто лет…
Неудивительно, что даже неиссякаемый, казалось бы, энтузиазм Дарга постепенно угасал.
После затопления старого Бердска хван и вовсе приуныл, появлялся в Новосибирске лишь для того, чтобы подзарядить «батарейку» у тайника, и вот… И вот, после стольких лет тишины, древней историей заинтересовались! И не просто заинтересовались: шас и люда четко шли по следу, и их появление на острове это подтверждало.
Сигнальная система сообщила, что кто-то добрался до двери и даже смахнул с нее некоторые заклинания. Кто именно – понятно. Вопрос в том, что фата и носатый станут делать дальше и как поступать ему, древнему стражу?
Ждать?
По всему выходило, да – ждать.
Но не в городе, конечно, а поближе к тем, кто прикоснулся к его тайне. Ждать рядом, готовясь действовать так, как потребуют обстоятельства…
Дарг вышел из портала на восточном склоне холма, который давно превратился в остров, и тут же растворился меж деревьев. Тихо, спокойно и надежно, как опытный охотник.
И умелый убийца.
Роксана и Дамир прибыли в Новосибирск инкогнито, не заявив о себе Великим Домам, а значит, они являлись такими же искателями Сокровища, как сам хван. И если у них есть новые данные, которые помогут вернуть из-под кокона ламу или добраться до Чинтамани, то самое умное в этой ситуации – ждать. Посмотреть, к чему приведут их изыскания, и уж потом решать: договариваться с ними или…
Или устранять.
Конечно, смерть подданных Великих Домов вызовет переполох, но ведь и Дарг не был мальчиком и знал, как правильно все устроить, чтобы не оказаться под подозрением.
«Я знаю, что эта запись станет завершающей… Я слишком долго жил, чтобы ошибиться. И не ошибаюсь.
Я умираю.
Боюсь ли я?
Наверное, да. Меня гложет заурядный страх неизведанного, страх неизвестности, ожидание того, о чем нет никаких сведений… Я боюсь.
Хочу ли я остаться?
Наверное, нет. Благодаря магии я прожил долгую жизнь, много узнал, много понял, много успел сделать и… устал.
Я не тороплю смерть, боюсь ее, но принимаю ее неизбежность. Все мы уйдем в небытие в свой срок… Вопрос лишь в том: какой он?
