Анна Сергеевна же была настолько увлечена своим занятием, что не замечала даже задравшийся подол своего домашнего халатика. Он не только не закрывал ее солидные бедра, но вообще находился на поясе.
– Леонид Иванович! Давайте, договоримся так! – голос Тубальцева, зазвучал слабее, должно быть, он отошел от стены. – Вы собираете вместе все, что хотя бы косвенно, – хотя бы косвенно! – имеет отношение к теме «Способ связи с Большим Сознанием». Вы поняли, меня?
– Да, дорогой мой, я же говорю вам…
– Подождите, профессор! Не перебивайте! – голос Тубальцева приобрел стальной оттенок. – Завтра в это же время я приезжаю к вам, и вы их мне показываете! Только показываете! А я уже решу, представляют они какую-либо ценность для террористов или нет. И сделайте так, чтобы никого из посторонних дома у вас не было! Никого! Кстати, что это за человек сидел с вами за столом? Вы его хорошо знаете?
Мимикьянов понял, что речь идет о его персоне.
– Ну, как же, знаю, конечно… Сосед по даче! – повысил голос Вулканов. – Ужасный надоеда, скажу я вам! Вечерами не знаю, как от него и отделаться!
– Найдите предлог! – приказал гость. – Скажем, сошлитесь на нездоровье.
– Да, верно! Так и скажу ему! Извините-с, милсдарь, не здоров! – послушно согласился Вулканов.
– Ну и правильно! – одобрил Тубальцев. – Дела-то у нас нешуточные! Государственные у нас с вами, Леонид Иванович, дела! Зачем нам лишние глаза?
– Незачем, – согласился профессор.
– Я уверен, вы – человек опытный, и о необходимости строго соблюдать режим секретности вас предупреждать не надо. Никто не должен знать о нашей завтрашней встрече! Понимаете меня? – строго спросил гость.
– Конечно, понимаю, – заверил Вулканов.
– Ну, и отлично! Пойдемте на веранду, Леонид Иванович! Я же обещал вас долго не задерживать, – на пределе слышимости произнес Тубальцев.
Майор Мимикьянов и заслуженная артистка Аршавская вылетели из спальни, словно пули из двустволки.
Они успели.
Когда профессор с гостем вышли на веранду, они уже сидели за столом.
– Возвращаю вам вашего соседа! – весело произнес Борис Игоревич. – В целости и сохранности.
Театральная примадонна сыграла одну из своих лучших улыбок.
– Так, может быть, все-таки чаю? – фруктовым голосом спросила она.
– Благодарю! С радостью бы посидел в такой приятной компании, но не могу! Дела! Прошу извинить! – развел руками гость.
– Ах, мужчины! Все у вас дела, дела! А нам женщинам, что делать? –пропела Аршавская.
– Виноват-виноват-виноват! Но пощадите! Сегодня – никак! – прижал руку к груди Борис Игоревич.
Анна Сергеевна метнула на гостя особый манкий взгляд, за который ее так любили режиссеры.
– Заходите к нам, когда будете свободны! – сладко произнесла она. – Мы хорошим людям всегда рады!
Борис Игоревич невольно подтянулся и расправил грудь.
«Да, велика ты, сила искусства!» – отметил про себя майор Мимикьянов. На свое лицо он демонстративно нацепил скучающую маску.
– До свидания! – гость обозначил небольшой общий поклон. Затем он поцеловал ладонь у женщины, пожал руку Вулканову и сдержанно кивнул Ефиму.
Тубальцев спустился с веранды и двинулся по дорожке твердой походкой. Не торопливо, но и без лени. Закрыв за собой калитку, он что-то коротко бросил своим сотрудникам, продолжающим внимательно отслеживать не происходящие на улице события.
Крупные мужчины мгновенно исчезли в толстом обмылке внедорожника. Стукнули дверцы, машина мягко взревела двигателем и исчезла из поля зрения сидящих за столом.
Профессор Вулканов оторвал взгляд от опустевшей улицы и посмотрел на Ефима.
Ефим оторвал взгляд от опустевшей улицы и посмотрел на профессора.
– Фима, что это значит? Это ваши? – спросил Вулканов.
– Профессор, он вам показывал документ. Впечатление? – задумчиво потер подбородок Мимикьянов.
– Ну, вообще-то впечатление такое, что удостоверение настоящее… Индикаторы подлинности на месте… Он спрашивал меня о…
– Я слышал.
– Из Анюсиной спальни?
– Ну, да.
– И что скажешь?
– Не знаю, что и сказать… – качнул головой майор. – Это – не наши, не территориальщики… Похоже, московские… Из главка.