Борис Игоревич повернулся, сделал приглашающий жест своим подчиненным и направился к двери. Один за другим они вышли из профессорского кабинета. Напоследок неудачливый профессионал одарил Ефима сожалеющим и одновременно многообещающим взглядом. В нем без труда читалось: повезло тебе, парень. Но, если встретимся, получишь свое, как надо!
Через минуту раздалось мягкое чавканье автомобильных дверей, заработал двигатель, и его рокот стал быстро удаляться.
Полковник Тубальцев, он же Левченко, он же, возможно, еще кто-то исчез из профессорского дома так же легко, как и появился. После него осталось странное ощущение. Его можно было приблизительно выразить словами: а был ли он вообще? При попытке воспроизвести в памяти его лицо, ничего не выходило. Появлялась лишь одетая в хороший пиджак фигура с размытым желто-пепельным клубом дыма вместо лица.
Где-то на подходе к поселку мягко и мощно загудел электровоз. В воздухе возник едва заметный перестук, похожий на звук швейной машинки. Он нарастал, стал громким, серьезным стуком тяжелых вагонных колес о рельсовые стыки. Состав летел мимо станции. Прошла долгая минута, наполненная близким движением. Наконец, звук стал стихать и растворился в темных ночных пространствах.
– Ефим! – повернулся к майору Акраконов. – Рад тебя видеть! Я так и думал, что ты обнаружишься где-то рядом с профессором! И точно – вот он ты!
– Привет, Артур! – отозвался майор. – И я тоже почему-то был уверен, что вот-вот тебя увижу. И тоже не ошибся!
Бом! Ди-и-ин! Бом! Ди-и-ин! – напомнили о себе из угла напольные часы.
После бронзового звона в комнате повисла тишина.
Медный диск маятника спокойно качался за граненым стеклом, словно убеждая людей: не стоит волноваться, ничего особенного не происходит, все совершенно, как всегда.
– Ты при профессоре бэби-систером ходишь? – спросил Акраконов Ефима.
Майор промолчал.
– Ладно, можешь, не отвечать! – усмехнулся Артур. – И так все понятно. Ну, что ж, возможно, это и к лучшему… Тебе о моем предложении Леониду Ивановичу, конечно, известно?
– Известно, – подтвердил майор.
– Это хорошо! – обрадовался Артур. – Так вот, я и тебе такое предложение хочу сделать… Сто тысяч американских бумажек тебя устроят?
– Мне-то за что? – потер колючую щеку майор.
– Как за что? – удивился, Артур. – За помощь и содействие! Ну и молчание! Зачем твоему руководству о наших встречах знать? Или о нашем с профессором деле? Они же все равно ничего понять в этом не смогут… Ну, что такое для них – «способ связи с Большим Сознанием»?… Абракадабра! Им сказали, надо кого-то там отставного пенсионера охранять, они и под козырек… Тебя вот за профессором закрепили… А, почему его надо охранять, и не знают. Да, ведь почти никто уже и не знает. Документация «Атомоса» по межправительственному соглашению уничтожена. А тех, кто действительно все знал, и нет уже на свете. Да, их и было-то!.. По пальцам одной руки пересчитать можно. Леонид Иванович вот только и остался. Так как, Фима, согласен, а?
– Я должен подумать, – отозвался майор.
– Да чего тут думать? Может, тебе сто тысяч мало? Так, ты говори, не стесняйся!
– Конечно, мало!
– А сколько просишь? – с интересом осведомился Акраконов.
– Сразу не скажу.
– Подумай! До завтрашнего утра. Не позже! Время не ждет. Всякое может случиться! – Акраконов усмехнулся. – Это хорошо, что я вечерком к профессору заглянуть решил. Проверить, все ли здесь спокойно… И, что я вижу? Ты стоишь мордой к стене. Профессора вот-вот увезут неизвестно куда! И что тогда? Профессор оказывается в плену.
– Откуда ж такой интерес вдруг возник? – мрачно поинтересовался Мимикьянов.
– Да, не важно, откуда! – махнул рукой Акраконов. – Не зря сказано: нет на земле ничего тайного, что, рано или поздно, не стало бы явным! Важно другое: кому-то все равно
За окном послышался негромкий рокот автомобильного двигателя. Все замерли и прислушались. Но машина не остановилась у дома. Шум мотора стал удаляться.
– Леонид Иванович, мои люди у вас подежурят. Они вас в обиду не дадут, – сказал Артур, повернувшись к Вулканову.
– Это уже лишнее! – отозвался профессор. – У меня сегодня, кстати, Ефим ночует!