Она расхохоталась, но вдруг замолкла, не спуская с меня глаз. Я потупила взор. Тут она заговорила непринужденным тоном, в котором звучала обычная неназойливость и проницательность.
- Но ведь вы знаете, что, если нам с вами не суждено будет свидеться, я тоже всегда буду вас помнить,
Я поцеловала ее. Подошел Норман.
- Забудьте, что я вам сказала, - попросила я миссис Потер.
- Конечно.
Но тут же добавила почти шепотом и уже иным тоном.
- И вы тоже.
Я отвернулась.
Когда фордик исчез за поворотом, я вдруг поняла, что мне просто не хватает мужества вернуться в наше бунгало. Я сошла с шоссе, чтобы подняться на откос. Сейчас можно было обходиться без лыж. Тропинка очистилась от снега, но зато ее совсем размыло. То и дело ноги скользили, и подъем оказался не из приятных. Становилось жарко. Мне пришлось расстегнуть меховую куртку. И все же я добралась до того места, откуда обычно любовалась лагерем и озером.
И то и другое изменилось к худшему. Снега осталось совсем немного, последние и единственно нетронутые белые полоски сохранились только в расселинах скал, лежали на ветвях сосен. И хотя я видела этот край прошлой осенью, еще до снегопадов, я не узнавала его сейчас. Исчез мой Биг Бэр.
Я не стала здесь мешкать. Четыре стены нашего жилища, где некогда я нашла свое счастье и где сейчас найду лишь себя самое, пугали меня меньше, чем этот лишенный своих зимних чар пейзаж.
Я начала спускаться. Увы, я отлично понимала: оттепель как бы стала рубежом. Все, что было до сих пор зыбким, неясным, разом рухнуло, подобно тому как почернел и растаял снег в крошечной моей вселенной, у которой каждый день отнимали частицу ее прежней белизны и тишины. Я ненавидела зеленые побеги, пробивавшиеся из-под земли, и журчание ручейков. Я проклинала весну.
Я спускалась к нашему бунгало, которое было видно отсюда и казалось совсем целехоньким, но я-то знала, что оно лежит в руинах. В последнее время меня грызла еще неведомая мне тревога. Она жила где-то в тайных глубинах моего существа, терзала мое сердце, не давала покоя голове. Я боялась, что вскоре окончательно охладею к ласкам Нормана. Эта идиотская боязнь неотступно преследовала меня, становилась сродни самовнушению и еще больше притупляла мои чувства.
В минуты самого острого страха я твердила себе, что лучше уйти подальше от этого жилища, от этой постели, от объятий этого юноши, чем ждать полного поражения. Мне хотелось убежать, прежде чем неприятель войдет в крепость, и я знала, кто враг: это была некая Агнесса, до конца непокорная и до конца проницательная.
Я спускалась не спеша... Боясь поскользнуться,- я цеплялась за стволы деревьев, росших по краю тропинки. И вдруг что-то до ужаса холодное, мокрое и мягкое упало мне на шею... Я вскрикнула... С куста, за который я ухватилась слишком энергично, сорвался кусок слежавшегося снега. Снег, попавший за воротник меховой куртки, уже таял на моей голой шее, проникал под одежду, стекал струйкой по спине, леденил меня до костей.
Тот незначительный запас мужества, который еще оставался у меня, разом испарился. Это уж было чересчур. На тропинке стояла сейчас маленькая девочка - взрослая Агнесса, и с ней судьба поступила слишком несправедливо. Край тропинки уже просох; она присела на откос.
Потом, закрыв лицо рукавицами, она громко заплакала.
4
Как-то в пятницу вечером я сказала Норману, когда он пришел домой ужинать:
- Дни совсем теплые, Норман. А мы еще не купались. Давайте проведем день в Лагуна Бич?
- О! У Фарришей? Охотно. Позвоните им, пожалуйста.
- Вовсе не обязательно ехать к ним. Лучше закажем номер в Ньюпорт-клаб. Там нам будет спокойнее.
- О, совсем как в медовый месяц, - добавил Норман с улыбкой.
Он направился в ванную и спросил меня по дороге!
- А что вы делали весь вечер?
Взглянув в его сторону и убедившись, что он стоит ко мне спиной, я ответила, пожалуй, немного громче, чем обычно:
- Убиралась.
В субботу на заре фордик увез нас в долину. Туман, сопровождавший зарождение нового дня, еще окутывал пространство между городом и последними уступами Сан-Бернардино Рейндж, мимо которых катила наша машина.
Когда мы проезжали через Хайлэнд, я заметила, что японец уже открывает цветочный ларек. Вдоль тротуара, прямо на газоне, он расставлял металлические ящики в водой, где покоились букеты.
- Остановите машину! - попросила я Нормана.
- Цветы? Вы хотите купить цветы? Кому?
- ...Да так, мне пришла в голову одна идея.
Я выбрала самые различные цветы и велела связать их в огромный сноп. Когда я вернулась со своей покупкой к машине, Норман не стал надо мною подшучивать, чего я опасалась, но удивленно заметил:
- Вы нынче утром, дорогая, какая-то странная.
- Странная, потому что люблю цветы?
- Нет, странная потому, что у вас сегодня нет обычного оптимистического вида.
Но, верный себе, не стал добиваться дальнейших объяснений. Я сказала:
- Давайте проедем мимо "Фронтона", ладно?
Норман промолчал, но, когда машина остановилась у виллы патрона, он просто сказал;
- В субботу он так рано не встает. И она тоже.
- Тем лучше, никто нас не заметит. Просто оставлю цветы и записочку.
