Майкл подавился пивом. Одна капля даже пролилась из его рта, пока он пытался сдержать смех.
Я подняла шот виски, оставленный официанткой, и закружила янтарную жидкость в стекле.
От пива я совершенно не опьянела, да и не нуждалась в этом. Сейчас моему телу было тепло. Я расслабилась, несмотря на случившееся с домом, и ощущала, как глубоко внутри меня что-то зреет. Некий жар, вселявший уверенность, что мне море по колено.
Подавшись вперед, Майкл произнес тихим, напряженным тоном:
– А что насчет меня?
Не отрывая взгляда от своего напитка, я сглотнула. Какая песня описывала его? Какая группа?
Этот выбор был равносилен необходимости выбрать одно блюдо и питаться им весь остаток жизни.
–
Он ничего не сказал. Несколько мгновений Майкл не шевелился, после чего отстранился и поднес стопку к губам.
Бабочки запорхали в животе. Стараясь дышать ровно, я продолжила:
–
Наши взгляды встретились. Его глаза сузились, в них промелькнула боль, ставшая мне такой знакомой за те годы, когда я тосковала по нему. Я не знала, о чем Майкл думал, и понимал ли он вообще, о чем стоит подумать, однако теперь ему все стало известно.
Я скрывала свои чувства, заглушала их, делала вид, будто их не существует, но теперь призналась, и мне было безразлично его мнение. Я не стыдилась желаний своего сердца.
Моргнув, я подняла бокал к губам и залпом выпила виски. Нагнувшись, подхватила порцию Майкла и тоже ее осушила.
Жжение в горле едва ощущалось – его забивал адреналин.
– Я устала, – угрюмо бросила я Майклу, после чего встала и вышла из кабинки, зная, что он пойдет следом.
По ночам этот дом пугал меня. Так было всегда.
Снаружи дул легкий ветер, заставлявший голые ветви деревьев царапать оконные стекла.
Я прокралась на первый этаж, миновав большие напольные часы в холле. Их звук эхом разносился по огромному дому и всегда напоминал мне о том, что, пока мы спали, жизнь не стояла на месте.
Довольно пугающая мысль, если вдуматься. Леса кишели живыми существами, деревья стояли непоколебимой стеной. А прямо за порогом могла поджидать опасность, в считанных метрах от наших теплых постелей, в которых мы были так уязвимы.
Дом Кристов также хранил свои тайны. Здесь было слишком много темных углов. Слишком много укромных мест, где можно спрятаться. Слишком много «скелетов в шкафах», скрытых за закрытыми дверями дремлющих комнат. Он был переполнен секретами и сюрпризами и пугал меня. Наверное, именно поэтому я всегда бродила по нему ночами.
Я получала удовольствие от чувства страха перед безмолвным мраком, но дело было не только в этом. Под покровом ночи ты замечал те вещи, на которые не обращал внимания при свете дня. Вещи, которые люди скрывали. Однако, когда они думали, что все остальные погружены в сон, то теряли бдительность и выдавали то, что прятали за семью печатями.
В особняке Кристов самое интересное часто начиналось после полуночи. Я научилась любить звуки погруженного во мрак дома. Словно передо мной вот-вот раскроется окно в новый мир.
Мои босые ноги бесшумно ступали по полу. Я вошла на темную кухню и направилась к кладовой.
Здесь я впервые узнала, что мистер Крист боялся Майкла. Это тоже произошло ночью. Майклу тогда было шестнадцать. Он спустился сюда, чтобы попить, и не заметил меня в патио. Проснувшись, я решила посмотреть на дождь и укрылась под навесом с заначкой фруктовой пастилы, которую мне купила миссис Крист. Я помнила все так ясно, потому что ту ночь впервые провела в своей собственной спальне, обставленной специально для меня мамой Майкла.
Его отец тоже пришел на кухню. Я не могла разобрать, о чем они говорили, но если сначала они спорили о чем-то, то потом разругались, и мистер Крист дал своему сыну пощечину.
Это было отвратительно, но ничего нового я не увидела. Они не ладили между собой. Майклу досталось не в первый раз.
Вот только тогда он отреагировал иначе. Парень не стерпел как всегда молча. Он мгновенно вспылил и схватил своего отца за горло. Я в ужасе наблюдала, как мистер Крист пытался вырваться. На Майкла как будто что-то нашло, я раньше никогда не видела его таким.
С каждой секундой становилось все очевидней: мистер Крист больше не мог помыкать повзрослевшим сыном и теперь сам это понимал.
Он начал задыхаться и кашлять.
