Рёв турбин вертолёта заглушал все остальные звуки, и я крепче сжала руку Доменико. Когда мы начали снижаться, Марсела, которая сидела напротив нас, рассказала, что выросла в этом особняке и о бескрайнем саде, где они с братом любили играть. Но в её голосе, несмотря на все старания говорить бодро, звучала тоска, а в глазах, когда она смотрела в иллюминатор на приближающийся дом, застыла невыносимая боль.
Я невольно представила, как тяжело ей возвращаться в место, которое когда-то было для неё домом, а теперь стало символом вражды и боли. Не удержавшись, я коснулась её руки, слегка сжав, пытаясь передать хоть частичку своей поддержки.
– Марсела, я не знаю, что у тебя случилось с семьёй, – произнесла я, глядя ей прямо в глаза. – но, если захочешь поговорить, я всегда выслушаю.
Она взглянула на меня с благодарностью, губы тронула едва заметная улыбка, но затем она резко повернулась к Доменико.
– Я не собираюсь извиняться за то, что напала на тебя и защищала своего мужа.
– Я и не ожидал этого. – спокойно ответил он.
– Но спасибо, что взял меня с собой. – голос Марселы заметно смягчился. – Я понимаю, что тебе было непросто поддержать меня, а не свою кровь. Но я очень ценю это, и возможность встретиться с братом и подругой.
Вертолёт плавно опустился на лужайку перед особняком. Доменико первым ступил на землю и, подав руку, помог нам с Марселой спуститься.
Возле нашей «птички» уже ждал другой, гораздо более крупный вертолёт, из которого вышли пятеро крепких солдат, и двое его капо, суровые мужчины в идеально сидящих костюмах. Доменико коротко отдал им распоряжения, подчеркнув, что мы прибыли для перемирия, и что наша с Марселой безопасность имеет для них первостепенное значение.
Мы направились к особняку, который одновременно поражал своей величественной красотой и внушал тревогу. Высокие стены, увитые плющом, мраморные колонны, огромные окна. Всё здесь дышало богатством и властью, но в воздухе висело напряжение, которое невозможно было не заметить. Вокруг сновали вооружённые люди. Двое из них, увидев Марселу, расплылись в приветливых улыбках и почтительно склонили головы.
– Синьора Моррети, с возвращением домой. – произнёс один из них.
– Спасибо, Марио. – улыбнулась Марсела, и я заметила вспышку облегчения в её глазах.
– Мы рады видеть вас. – добавил второй охранник. – Ваш брат и его жена встретят вас внутри.
– Я тоже рада вас видеть, Давидэ. – ответила она ему с теплом в голосе.
Однако, прежде чем мы успели пройти дальше, к нам подошёл ещё один солдат – высокий, широкоплечий, с непроницаемым, почти враждебным лицом.
– Мы должны вас осмотреть. – заявил он сухим, официальным тоном.
Марсела, с явным раздражением, вздохнула:
– Франко, это не обязательно. Мы прилетели не за дракой, и ты прекрасно это знаешь.
– Это приказ босса – проверить всех на предмет оружия. – отрезал он, не глядя на неё. Его глаза, как чёрные бусинки, излучали холодную решимость.
– Вы можете обыскать моих людей и забрать у них пистолеты. – твёрдо заявил Доменико тоном, не терпящим возражений. – Но мой останется при мне. Я отвечаю за безопасность этих женщин, и, чёрт побери, я буду безоружен.
Франко на мгновение замялся, недовольно буравя Доменико взглядом, но, в конце концов, решил не спорить. Он отошёл в сторону, что-то пробурчал себе под нос, и через пару минут вернулся, коротко кивнув.
Доменико повернулся к своим людям и приказал:
– Сдайте оружие.
Солдаты без колебаний выполнили приказ, их движения были отточенными и быстрыми. Когда все формальности были соблюдены, мы снова двинулись к дому. Пока мы шли по вымощенной камнем дорожке, Марсела тихо пояснила:
– Марио и Давидэ – братья. Их отец был когда-то капо у моего. Мы росли вместе, поэтому я хорошо их знаю. А Франко… – она презрительно фыркнула. – …просто неудачник, который всю жизнь, сколько я его знаю, пытался пробиться по карьерной лестнице, но он слишком… – Марсела запнулась, подбирая подходящее слово. – … недалёкий.
Доменико коротко кивнул, и мы подошли к массивным дубовым дверям, украшенным коваными ручками в виде львиных голов. Двое солдат в чёрной форме, стоявшие по обе стороны от входа, молча распахнули их перед нами. Прохладный воздух особняка, густой и тяжёлый, окутал нас, контрастируя с теплом закатного солнца, ещё не полностью скрывшегося за горизонтом.
В просторном, высоком холле, царила полутьма, разгоняемая лишь неярким светом хрустальной люстры, свисавшей с потолка. Воздух был наполнен ароматом старинного дерева и чего-то ещё, неуловимого, но тревожного. Напряжение, которое висело в воздухе снаружи, здесь, внутри особняка, стало почти осязаемым.
