И тут же оказался лежащим на полу с заломленными за спину руками. Он пытался вырваться и хрипел, но Хворостинин, придавив его коленом к паркету, выдернул ремень из брюк старшего лейтенанта и тут же затянул его запястья. Это заняло не больше минуты. Следователи и участковый не решались ему помешать. Потом Дмитрий вытащил из кармана куртки подозрительный пакет и спокойно произнес:
– Что и требовалось доказать.
Наступила тишина.
– Влипли мы с тобой, Зоя, – прошептал пожилой сосед супруге.
– Никуда вы не влипли: вы теперь герои, – ответил им Дмитрий, – а вот господин следователь влип, хотя он наверняка выкрутится. А вот лейтенанту Мошканову казенные харчи теперь надолго обеспечены.
– Отпустите нашего сотрудника, – негромко сказал Карнаухов, все еще не решаясь двинуться с места. – Вы не имеете права. К тому же вы не знаете содержимое пакета. Возможно, там его завтрак.
– Так пусть раскроет его и откусит немножко, – усмехнулся Хворостинин.
– Пусти, гад, – хрипел старший оперуполномоченный, – я ведь все равно встану и урою тебя.
– Большая просьба к вам, господин Петров, позвоните в отдел по контролю за оборотом наркотиков ради законности и своего светлого будущего. А то от вашего коллеги любой подлости можно ожидать. Скажет еще, что это вы пакет в карман Мошканову засунули.
Карнаухов, наконец, решил вмешаться:
– Да что вы себе позволяете! Не слушай его, Толя, а еще лучше: перестань снимать и удали материал.
Петров не ответил и отступил на кухню, куда уже несколько минут назад спрятался участковый.
– А вы чего там жметесь, Салганов, – окликнул его майор. – На ваших глазах на сотрудника полиции, вашего коллегу, совершено нападение, а вы даже не вмешались!
Участковый вздохнул, не решаясь на какое-либо действие, и вообще делал вид, что его крайне заинтересовал пейзаж за окном. На жестяном подоконнике сидела пара голубей. Словно почувствовав на себе взгляд Салганова, птицы поспешно улетели.
– Петров, звоните в ОНОН, – повторил Хворостинин второму следователю, – а всем остальным советую соблюдать спокойствие, в противном случае мне не составит труда тоже положить вас на пол и связать.
Петров спокойно достал телефон и начал просматривать записи в списке контактов.
– Не спеши, Петров, если не хочешь со мной ссориться, – попытался остановить коллегу Карнаухов, – и вы тоже, гражданин Хворостинин, не кипятитесь. Давайте с вами договоримся. Мы сейчас уходим спокойно, вашу подругу отпускаем под подписку о невыезде, а я потом потихоньку закрываю ее дело согласно двадцать восьмой статье УПК РФ пункт первый, подпункт первый, по непричастности подозреваемого к совершению преступления.
– А вы сами-то что думаете, убивала Даша или нет?
– Так… Понимаете, пока нет улик, чтобы можно было ответить с уверенностью. Но и доказательств ее непричастности у нас нет. Петров, ты что делаешь?
– Звоню в ОНОН.
– Ты чего, идиот? Не знаешь, с кем связываешься?! Погоди, мы уже все решили… Хорошо, гражданин Хворостинин. Сейчас мы уходим, забираем пока гражданку Шеину, я быстренько подготавливаю решение о прекращении уголовного преследования, отношу прокурору, и к вечеру ваша подруга вернется домой. Согласны? Прямо сейчас отпустить не могу… Есть инструкции, которые нельзя нарушать.
– Я подумаю, – ответил Дмитрий и посмотрел на второго следователя.
– Хорошо, что хоть один порядочный человек среди вас нашелся. Господин Петров, вы закончили снимать?
– Нет, но, если надо…
– Можете заканчивать. Достаньте карту памяти и передайте гражданке… Тьфу ты! Передайте Даше. А ты, родная, перекинь видео на свой компьютер и верни карту уважаемому господину Петрову.
Даша, пребывая в полной растерянности, не веря в происходящее и не зная, что и думать, послушно взяла карту памяти и пошла к компьютеру.
Все вместе вышли во двор. Дмитрий провожал Дашу до служебного автомобиля, притихшие полицейские шли следом. Перед крыльцом подъезда туркмен-дворник скребком очищал от наледи асфальт. Рядом лежала крышка открытого люка.
– Осторожно-на, – предупредил он, – очень-на глубоко там.
Хворостинин заглянул в ливневый колодец и согласился:
– И в самом деле глубоко.
После чего вскрыл пакет, конфискованный у Мошканова, и высыпал в колодец таблетки.
Прощаясь возле полицейского автомобиля, Даша обняла Диму и поцеловала. Ей не хотелось расставаться с ним.
– Кажется, я люблю тебя, – шепнула она.
– Приятно слышать, – ответил он, – со своей стороны хочу предупредить, что один мой предок был уже женат на девушке из рода Шеиных, которую он освободил из польского плена. Жили они долго и счастливо, и у них было девять детей.
– Я постараюсь поддержать традицию, – пообещала Даша.
Она возвращалась в камеру совершенно счастливая. Не вспоминала о том, что произошло с ней, не гадала, что будет дальше, не боялась, а думала только о Диме.
В камере ее дожидались Регина и женщина, убившая мужа. Девочку Илону перевели в «Кресты».
– Как прошло? – поинтересовалась Регина.
– Нормально, кажется, мне пытались наркотики подбросить, но Дмитрий им не дал это сделать.
– То есть как это не дал? В каком смысле?
