Считалось, что из числа учителей нашей школы выведено на чистую воду немного, однако каждый раз на общешкольном собрании их по одному под конвоем выводили на сцену, они становились в две шеренги, в общей сложности больше 30 человек. Хотя это и составляло половину учителей школы, однако по-прежнему твердили, что если разложить на всю страну, то получится всего 5 процентов. В некоторых школах было разоблачено две трети учителей, и тоже считали 5 процентов. Тогда где же те 95 процентов? Как будто не существуют. И в то же время как будто на самом деле существуют. А куда относить тех, кто был разоблачен ошибочно, или прошел проверку через «горнило классовой борьбы» ? Множество революционных борцов сложило головы за революцию, пролили кровь, посидели на «тигровой скамье»,[18] им прикрепили к пальцам бамбуковые бирки, выражающие неизменную преданность. И куда теперь относить тех, кто оказался подлинным революционером, тех, кто был выведен на чистую воду ошибочно, несколько раз подвергался избиениям?
Основываясь на своем познании этой революции, учащиеся надеялись, что среди учителей, которых не удалось вывести на чистую воду, можно выискать отдельных из них для предъявления обвинений. Все еще не подвергшиеся чистке учителя понимали друг друга без слов, размышляли друг о друге. Они тоже надеялись вывести на чистую воду еще несколько человек из своей среды, разумеется, исключая себя. А для этого надо раньше других объявить, что остался отряд чистейших революционных учителей. И тогда можно чувствовать себя в абсолютной безопасности, успокоить сердце и душу, избежать возможной беды в будущем и, проникшись пафосом, менять судьбы других. Только такая революция наберет силу.
