Обычно по вечерам, когда на улице под электрическим столбом он с видом человека, равных которому нет, раскладывал свою самшитовую шахматную доску и фигуры из сандалового дерева (приз первенства), он был похож на Бонапарта, готовившегося к битве и решительной победе. Фигуры снимал важно, потерю фигур воспринимал спокойно. Он с честью носил звание главы местной шахматной общины, на улице был королем шахмат. Он не имел себе равных. Не обходилось и без саморекламы, это видели все.
Самым первым установил с дядей Лу дружеские отношения дядя Цзян. Он был рабочим небольшого завода коллективной собственности, на котором трудилось всего триста с лишним человек. Новый партнер дяди Лу по шахматам, имевший счастье войти в его компанию, считал для себя это большой честью. Два человека благодаря шахматному партнерству стали друзьями. С этих пор связи между их семьями стали очень тесными.
Соседом слева у дяди Цзяна был дядя Чжан. Чжан являлся «ответственным товарищем», работал в одном районном учреждении, которому подчинялись несколько мелких магазинов, хотя к числу официальных кадровых работников не относился. В нашем большом дворе он слыл человеком, обладающим властью. Когда остальные жители двора не могли купить товары типа электролампочек, спичек, мыла, соевого соуса, соды, они нередко ходили к нему через «черный ход». Он с радостью открывал двери «черного хода» своим соседям.
Правым соседом Цзяна была семья дяди Суня. В то время Сунь был начальником мебельного цеха единственного в Харбине завода деревянных изделий «Лунцзян». В глазах многочисленных соседей общественное положение Суня в сравнении с Чжаном, естественно, было более высоким. Этот человек принадлежал к официальным властям. Широкий лоб, круглый подбородок. Он не любил разговаривать. Ни во дворе, ни на улице. Если вы по своей инициативе не поприветствуете его, он никогда сам первым не откроет рот. Все соседи считали, что он напускает на себя вид по меньшей мере начальник отдела, что на самом деле соответствовало его сущности.
Соседом дяди Суня через стену была семья Лоу. Дядя Лоу был токарем на заводе по ремонту дорожных машин. Этот завод еще меньший, чем тот, на котором работал Цзян, на нем всего 80 с лишним человек. Дядя Лоу и дядя Ма, который жил напротив него наискосок, были дружны, составляли небольшой музыкальный дуэт: у Лоу была труба, а у Ма — кларнет. По вечерам часто играли вместе. Почитателями их игры были дети нашего двора.
Не считая моего отца, самым старшим по возрасту среди мужчин во дворе был дядя Ма. В тот год ему исполнилось 50 лет. Говорили, он мечтал о среднем образовании, работал бухгалтером в угольной компании, то есть конторским работником, по внешности его считали в нашем дворе представителем интеллигенции. Сам он тоже старался выдавать себя за интеллигента. У него было четыре дочери и один сын. Сын — мой одногодок, и мы оба тогда учились в 9 классе средней школы первой ступени.
Наибольшие трудности в жизни среди обитателей двора испытывала наша семья. Многочисленные соседи часто помогали нам. Мать, будучи признательной, с благоговением относилась к ним. Хотя отец наш работал далеко в Сычуане, дома висела его почетная грамота, свидетельствуя о том, что мы — его семья — чтим славные семейные традиции.
На нашей классной доске наклеен портрет Мао Цзэдуна. Слева и справа от него большими иероглифами красного цвета написаны слова: «Думай о Родине, обращая взор на весь мир». Они как бы утверждали, что мысли и познания учащихся этой школы ясные и имеют очень далеко идущие цели.
Я в то время был семнадцатилетним юношей, только что пережил «стихийное бедствие» девятилетки. Ростом не дотянул даже до 160 сантиметров. Отечность, образовавшаяся у меня от употребления подножного корма, уменьшилась, но голод оставил свои отпечатки на коре головного мозга. Мои хилые, похожие на девичьи, плечи несли на себе созревшую по моим понятиям голову. В ней отложились знания по всему Китаю и даже по всему миру. Предполагалось, что она по вдохновению или душевному порыву будет выдавать все, что в ней заложено:
«Чэнь Цзяцюань установил мировой рекорд на стометровке»;
«Многотысячные массы людей из всех штатов США проводят демонстрации перед Белым домом в поддержку справедливой войны вьетнамского народа против Америки»;
«Учиться у Су Янхая!»;
«Учиться у Ван Цзе!»;
«Учиться у стального солдата Май Сяньдэ»;
«Учиться у товарища Цзяо Юйлу!»;
«Учиться у сына вьетнамского народа Жуань Вэнь Чжуя!»;
«Учиться у дочери вьетнамского народа Чжэнь Цзу»;
«Принимайте участие в митинге против японо-корейского договора»;
«Принимайте участие в митинге по случаю 5-летия создания фронта национального освобождения Южного Вьетнама»;
«Посетите музеи «Шоу цзу юань»;
«Искренне вспоминая о тяжелом прошлом и думая о сладком будущем, получайте классовое воспитание»;
«Учитесь у Дачжая!»;
«Учитесь у Дацина!»;
«Учитесь у Армии постоянной готовности к нанесению удара по американским империалистам»;
«Учитесь у Ли Сувэня!»;
«Будьте образцовыми бойцами в изучении трудов председателя Мао»...
