Я уже стояла у лифта, нескрываемо нервничая, перед предстоящим собеседованием. Как оказалось, юридическая фирма, в которую я пришла устраиваться, была одной из лучших фирм в городе. А я в юриспруденции ни бум-бум. Как-то с правом и законом у меня не заладилось еще с класса десятого. Но, поскольку мне надо будет только разносить почту и корреспонденцию, я в своих силах и способностях не сомневалась. Мысленно настраиваю себя на успех и вдруг слышу позади знакомый голос. И сердце в пятки уходит. Дашка назвала бы это судьбой. Но даже если и так, я бы выразилась иначе. Это был беспощадный рок! Стою, как вкопанная, потеряв дар речи. Маргарита Батьковна значит. Он еще издеваться удумал, подстёгивает. Чувствую, что он улыбается и осознаю, что я снова хочу увидеть эту его улыбку, заглянуть в темные глаза, увидеть в них задоринку, с которой Никита меня подначивает. Но я все еще помню обиды, оставшиеся после нашего неудачного знакомства. Я для себя окончательно решила, что шансы на адекватное развитие отношений между мной и Измайловым, равняются нулю. Потому вместо того, чтобы любезничать с ним, я сразу начинаю сыпать остроты, парируя каждое слово Никиты Алексеевича. Еще и пристыдил меня незнанием правил этикета, когда я ринулась первой войти в лифт. Мне стало так стыдно, что я хотела провалиться сквозь землю. Стою в лифте, потупив взгляд, рассматривая двери лифта и кусая от волнения губы. И чувствую, как горят щеки, уши, я вся горю, ощущая на себя пристальный взгляд Никиты. Мне было жарко от стыда, от нахлынувших эмоций, от нехватки воздуха в этой железной коробке. Я вообще ненавижу лифты. Это можно назвать клаустрофобией, хотя мой страх закрытого пространства сводился только к боязни именно лифтов.
Сейчас, будучи трезвой, я отчетливо понимала, какие эмоции я испытываю к человеку, что стоит позади меня. Что бы вы чувствовали к напыщенному индюку? Вот и я ощущала презрение, отвращение и нарастающую злость. Уверенна, тогда в клубе, под действием алкоголя, мое влечение к Измайлову было ошибочным. К моему огромному разочарованию, нам с Никитой Алексеевичем еще и по пути оказалось, потому что кнопка на циферблате подсвечивалась только одна. Уже готова выпорхнуть из кабины на нужном этаже, я прикрываю глаза, ощущая опасную близость с Никитой. Он позади меня, склоняется к моему уху и шепчет что-то про пуговицы и то, что начальнику так нравится. Его шепот звучит провокационно, он словно бросает вызов, подталкивает меня к чему-то опасному и ожидает, когда я проколюсь, чтобы снова злорадствовать. Но я совершенно забываю о своих обидах, когда губы Измайлова касаются моего уха. Кажется, в этот момент у меня даже волосы на затылке зашевелились. Я вздрогнула от волны одичавших мурашек, что пронеслись по моему телу. Невольно прикрыла глаза, шумно вдыхая воздух и до скрежета стиснула зубы. Мне нужно выкинуть этого паршивца из головы. Все, о чем я сейчас мечтала это Никита… Или врезать Никите. Не знаю, какое из желаний было большим. Потому я, ничего не отвечая, спешу узнать у миловидной женщины на стойке приемной, где нужный мне кабинет и заодно, где дамская комната, мне нужно привести себя в чувство перед собеседованием. Потому что Измайлов меня окончательно выбил из колеи.
Уже на выходе из уборной, задерживаю взгляд на своем отражении в зеркале. Выгляжу отлично, но все же, руки сами тянутся к пуговкам на блузке, и я расстегиваю две верхние. На всех парах мчу в кабинет к работодателю, потому что уже опаздываю, и когда меня пригласили, здороваюсь и представляюсь спинке кресла… Наверняка эта важная шишка в кожаном кресле, плевать хотела на то, как меня зовут и что на мне надето. Я помню много фильмов, но во всех, разносчик почты – это пустое место, которое не замечают. И господин начальник, соизволили обернуться… “Измайлов, сука…” -проносится у меня в голове.
–Никита Алексеевич…-все, что я сумела из себя выдавить, понимая, что Измайлову удалось не просто подтолкнуть меня к краю, по которому я ходила, а пинком под зад столкнуть меня с обрыва. Он хотел, чтобы я предстала перед ним в таком нелепом виде, растерялась, облажалась по полной. У него это получилось. Я стояла перед ним, в очередной раз сгорая от стыда. Чего еще хотел этот демон? Чтобы я стелилась перед ним, извинялась и умоляла дать мне эту работу? А вот хрен ему. Уверенно заявляю, что эта работа мне не подходит и спешу удалиться из кабинета, ломая все его дальнейшие планы. Бесит его самодовольная улыбка, бесит как он на меня смотрит, как обращается ко мне. Да кем он вообще себя возомнил?
Признаюсь, что я не ожидала, что Никита последует за мной, что станет уговаривать остаться. Но когда Измайлов пытался меня убедить в том, что, продемонстрировав свой характер, я потеряю хорошую возможность устроиться в элитную фирму, я не сменила своего мнения. Мною было твердо решено бежать подальше от этого человека и не связываться с ним. Доведет меня до ручки своими выходками.
