Русская армия совершает свой победоносный поход в глубь Пруссии. Возле деревни Цорндорф происходит сражение, после которого сами офицеры Фридриха, скрепя сердце, признали непревзойденные достоинства и качества противника. Снова пруссаки идут в «косую атаку», снова, не желающая расставься с тенями былых побед, скачет кавалерия Зейллица на фланг русского боевого порядка. И опять гвардейцы вместе с гренадерами-кексгольцами, названными так по имени взятой ими финской крепости Кексгольм, ощетиниваются штыками. И опять сомкнутые каре гвардейцев извергают смертоносный огонь на врага. Не меньше половины русских гвардейцев полегло на поле битвы, грудью встретив около 50 эскадронов тяжело вооруженных неприятельских всадников. Фридрих мечется в отчаянии. Сквозь дым сражения он уже видит свою судьбу. Еще одна неудача окончательно подорвет его престиж в Европе и низвергнет в бездну. Он делает последнюю попытку спасти положение и переносит очаг боя на другой фланг. Но русская армия упреждает движения фридриховских батальонов. На этот раз удар наносит кавалерия.
Вихрем несутся вперед русские лейб-кирасиры. Они скрываются среди пламени разрывов прусских ядер, и, когда дымовые тучи, стелющиеся по земле, рассеиваются, король Фридрих уже не видит своей первой линии пехоты. Она как бы исчезла с поля боя, потоптанная и изрубленная русской гвардией. Прусское знамя волочит рослый кирасир, скачущий к палатке русского командующего. Бегом в наступление ринулась гвардейская пехота. Раздавленные пруссаки беспорядочно отступают.
Через год и сражении под Кунерсдорфом русская армия пробивает тяжелым молотом боевой порядок пруссаков… Проходит еще год, и гренадеры, казаки, кирасиры дефилируют по улицам Берлина.
Офицер Прозоровский, едва стерев с лица пыль похода, скакал уже обратно в столицу России — далекий Петербург, чтобы к дням торжества по случаю победы привезти ключи Берлина. Участники Кунерсдорфской битвы получили медали с выбитыми на них словами: «Победителям над пруссаками». А серебряные трубы, поднесенные гвардейским полкам, долгие годы пели славу героям прусских походов.
Подвиги русских войск, проводимых гениальным Суворовым, широко известны. Солдаты его ученика Багратиона, стоявшие на гребне синих льдов Сен-Готарда, были отцами и старшими братьями тех русских воинов, которые защищали свою родину в 1812 году.
Войны с Наполеоном 1805–1812 гг. открывают в истории русской армии новую, блистающую славой страницу. Именно к этому времени относятся подвиги Павловского полка, удостоенного особого приказа, который был прочитан во всех русских гвардейских частях. Приказ гласил: «За отличное мужество, храбрость и неустрашимость в сражениях с французами состоящие в лейб-гвардии Павловском полку шапки оставить в том же виде, в каком полк сошел с места сражения, хотя бы некоторые из них были повреждены. Да будут эти шапки всегдашним памятником отменной храбрости полка». Это было неслыханным отличием, которому на долгие годы было суждено стать символом, воспитавшим в традициях героизма не одно поколение гвардейцев-павловцев. Медные пластинки, укрепленные на продырявленных пулями, обожженных порохом шапках, сохранили для новобранцев имена тех солдат, которые их носили в памятных битвах с французами. Приходя в полк, молодой воин, показавший свою удаль в боях, получал такую гренадерку и с величайшим благоговением покрывал ею свою голову, узнавая имя того, кто своими подвигами превратил этот простой убор гвардейца в воинскую святыню.
И вот в черед годов, обагренных кровью и осененных славой русской гвардии, наступает грозный 1812 год. Обезумевшая Европа, в страхе и покорности склонившаяся перед Наполеоном, хлынула с потоками своих войск на территорию России. Границу перешли французы, итальянцы, пруссаки, баварцы, саксонцы, австрийцы, поляки. И в этом году русская армия поднялась к вершинам героизма, победно поспорив своей силой с самыми отборными батальонами Наполеона.
