«Знамя именной есть этот символ, — писал Драгомиров, — в порядочной части все может умереть для войсковой жизни: одно остается неизменным и вечным, насколько вечны создания человека: дух и знамя — его вещественный представитель. Часть в бою, сохранившая знамя, сохранила свою честь неприкосновенной, несмотря на самые тяжелые, иногда гибельные положения: часть, потерявшая знамя, — то же, что и опозоренный и не отплативший свой позор человек. Взяв это в соображение, всякий согласится, что кусок материи, который соединяет около тысяч человек, входивших в состав полка в продолжении его векового сосуществования, — что такой кусок материи есть святыня — не условная военная святыня только, но и святыня в прямом и непосредственном значении этого слова — и что из всех трофеев это именно тот, который более всего свидетельствует о нравственной победе над врагом».
Менялся состав полка, молодые новобранцы появлялись в казармах, старые офицеры переводились в другие части или, достигнув преклонных лет, выходили в отставку, полк маршировал по необъятным просторам России, отправлялся в заграничные походы, сражался по колено в крови, стоял на мирных квартирах, с течением лет изменялась форма его обмундирования, в командование им поступали новые начальники, но одно оставалось нетленным — знамя полка, боевая его честь и слава, а следовательно, и его нравственная сила.
Умные русские офицеры и начальники постоянно заботились о возвышении культа знамени и умело пользовались моральной властью воинского стяга над душами солдат. Во время кампании на Балканах, когда происходил труднейший марш, начальник дивизии, осматривая колонну войск, подъехал к одному из полков. Он заметил здесь упадок сил и духа: люди более суток ничего не ели. Начальник дивизии остановил полк и вызвал всех четырех знаменщиков, затем вынул из своего седла оставшуюся там последнюю краюху хлеба, разделил ее на четыре части и приказал знаменщикам съесть. Когда знаменщики съели хлеб на глазах солдат и офицеров, до глубины души взволнованных этой торжественно-символической церемонией, он обратился к полку со словами:
— Ну, теперь сыты, братцы?
— Сыты, ваше превосходительство! — ответил, как один человек, весь полк, и по ответу этому видно было, что бодрость духа в полку восстановлена и что люди вполне готовы к безропотному перенесению дальнейших невзгод.
Опытные офицеры и военачальники никогда не забывали, какую огромную роль играет знамя в жизни русской армии, не раз пользовались этим в трудные минуты, чтобы подкрепить свой авторитет или восстановить положение. Во время кампании 1855 года генерал Белевцев уже в ходе боя на Черной речке получил приказание принять команду над сильно потрепанной уже 5-й дивизией. Прибыв в расположение дивизии, которую он должен был привести в порядок, генерал нашел стоявшим в порядке один только Архангелогородский полк, другие же полки оказались разбросанными: кучки солдат разбрелись по урочищу. В дыму и в тумане невозможно было определить, какие солдаты из какого полка. Генерал подъезжал то к одной, то к другой кучке солдат и говорил, что он их новый начальник дивизии, но солдаты с удивлением смотрели на него. Но вот Беленцев разглядел знаменщика со знаменем:
— Какого полка знамя, ребята?
— Костромского егерского полка, — зычно ответил знаменщик.
— Ребята, вы меня не знаете, но зато знаете это знамя, — крикнул Беленцев и звонко скомандовал: — По знамени стройся!
Мгновенно повсюду разнеслись возгласы: «К знамени, братцы, к знамени!» — и полк быстро пришел в порядок.
Лучшие русские офицеры неутомимо и умело воспитывали в своих младших собратьях и в солдатах чувство гордости воинским знаменем. На его полотнище они читали всю историю своего славного полка, как бы начертанную незримыми письменами. Вовремя сказанным словом умные офицеры и полководцы умели вызвать в войсках взрыв воодушевления, бурю восторга, гордое сознание права называться русским солдатом, стремление сравняться славой с храбрецами, обессмертившими своей отвагой священный долг
Знамя — могучая сила, воспитывающая солдат в нужном воинском духе. Офицер, понимающий свой долг командира-воспитателя, обязан умело пользоваться этой силой.
