Разве можно такого блатного обывателя ставить в один ряд с известными мне сотрудниками военной контрразведки, которые, чтобы получить оперативную информацию и обеспечить безопасность негласного добровольного помощника, ночью, в непогоду пробирались к посту, где нес службу агент и получали от него оперативную информацию? Да, в некотором роде нарушались требования Устава гарнизонной и караульной службы. Зато обеспечивалась конспирация, безопасность агента. А то, что контрразведчик не спал ночью, рисковал — так это и была реальная оперативная обстановка. Чекист-патриот всегда отличался от пробравшегося в органы КГБ обывателя, приспособленца.
Один обеспечивал безопасность социалистического Отечества, а другой наполнял карманы деньгами, поступившими в бюджет страны в качестве налогов от граждан, которые хотели верить, что безопасность государства гарантирована.
В сентябре 1982 года руководство КГБ приняло решение об учреждении премии им. Ф.Э.Дзержинского и присвоении ее отличившимся артистам и киноактерам (деятелям театра и кино). Естественно, что основным претендентом оказался Штирлиц, т. е. Вячеслав Тихонов, и еще ряд других работников кино и театра.
Вручал их В.М. Чебриков. Я, как секретарь Коллегии, обеспечивал организационные вопросы: подготовка бывшего зала Коллегии в старом здании КГБ для проведения этого мероприятия. В 1982 году вступило в строй новое здание Комитета, построенное с учетом новейших требований технической безопасности, исключающей возможность съема информации с окон (через вибрацию стекол). Награждение было решено проводить в прежнем зале заседания Коллегии. Ранее там был кабинет Л. Берии.
Все приглашенные вели себя очень тихо, иногда перешептывались отдельными фразами. Мне было поручено стоять возле трибуны и подавать коробочки со значками лауреата премии и конверты.
Вячеслав Тихонов, получая награду, спросил меня, как часто награждают этой премией. Я ответил, что впервые. Он красиво поднял брови и сказал: «Тогда это очень приятная премия». К конверту с суммой в 5 тыс. рублей он отнесся равнодушно.
Награду он получил за образ чекиста в кинофильмах «Семнадцать мгновений весны» и «Мы вернемся» (автор книги и сценария С.К. Цвигун).
Вместе с тем возникло ощущение, что В. Тихонов был не готов к этому награждению. Получилось, что престиж премии оказался не в том, за что ее вручали, а в том, кто ее получил. В то время В. Тихонов имел такую огромную популярность, что мог украсить любую награду.
В декабре 1980 года в войсках пошел слух, а с начала 1981 г. в Тирасполе стали строить казармы для передислокации штаба армии из Кишинева. Никто не понимал, зачем Кишинев оставлять без воинского гарнизона, тем более что там уже была хорошо отлаженная инфраструктура.
В наше время эта тайна раскрывается. Другими словами, уже тогда на высшем уровне руководства вынашивались планы вывода войск из Молдавии, которую хотели отдать наподобие стран социалистического лагеря.
1976–1977 гг. Управление особых отделов КГБ по КДВО. Хабаровск.
Идет итоговое совещание руководителей органов военной контрразведки округа и личного состава Управления ОО КГБ. В зале в президиуме уже сидит руководство управления. Заходят два майора. Они уже лет 15 были майорами и все время служили на Дальнем Востоке. Один из них обращается к генералу за разрешением присутствовать на совещании. Генерал говорит: «Вы опаздываете, товарищи офицеры». Майор отвечает: «Мы прибыли вовремя. На моих часах без трех минут девять». Генерал: «Ваши часы опаздывают. Выбросьте их». Майор снимает часы, швыряет их на пол и спрашивает: «Разрешите присутствовать, товарищ генерал?» Зал разразился смехом.
Но через пару месяцев этот майор получил повышение в должности и стал подполковником. На что он уже перестал надеяться. Как не вспомнить «Горе от ума» А. Грибоедова: упал перед императрицей несколько раз, развеселив ее, и получил и повышение, и награждение.
Весной 1987 г. (апрель — май) меня вызвал начальник Секретариата КГБ СССР генерал-майор А. Бабушкин и отдал распоряжение подготовить зал заседания Коллегии для закрытого совещания руководства Комитета. При этом необходимо было перекрыть этаж и не допустить выхода сотрудников из кабинетов до особого распоряжения.
Я вместе со своими сотрудниками из группы Коллегии обеспечил соблюдение порядка на этаже и охрану входов в зал. Прошел Председатель КГБ Чебриков, его заместители и еще несколько неизвестных.
Прошло минут 15–20, из зала выходят начальник секретариата и один незнакомый высокий мужчина. Пока генерал Бабушкин успел что-либо сказать, этот мужчина попросил таблетку от головной боли. Разговор был на русском и немецком. Я ответил, что у меня в кабинете рядом есть пятирчатка (анальгин с составными). Он спросил, принимаю ли я ее сам лично. Я ответил, что иногда приходится, когда болит голова.
