Владимир Леви помог выжить — физически и душевно — многим и многим. Его имя почти легенда: врач, писатель, поэт, музыкант, учёный, художник…Автор, можно сказать элитарный — и в то же время редкостно популярный у самого массового читателя. Его книги («Охота за мыслью», «Я и Мы» «Искусство быть собой», «Разговор в письмах», «Везёт же людям», «Цвет судьбы», «Нестандартный ребёнок»), изданные на 23 языках, всегда расходились мгновенно. Эти книги работают как лекарства, их читают и как учебники, и как романы, поэмы; они спасают, оздоровляют, выводят из тупиков.Здесь, в трехтомнике, — в новой переработке прежнее и совсем новое, не издававшееся.Владимир Леви продолжает работать.
…Перешвыривая прибрежные камушки, набегают волны. Медленно, словно оставляя за собой право еще подумать, отходит плавучий дом. Смотрите, прощайтесь…
Еще различима поседевшая пристань и дорога с провожающими, они уже смотрят в другую сторону: букашечные ребятишки, собачонка, деревья… Виден ветер, один ветер… Отчаливающий корабль Времени…
На день, когда нагрянет испытанье, на час, когда решается судьба, на миг отчаянья, на праздник боли, на участь, если Бога нет, — прими, а если есть и веришь, — не отвергни — на жизнь, в которой нет черновиков, на вдох, на распрямление, на вырост, на право быть собой, на детский смех, на встречу долгожданную, на счастье — прими и сохрани, и передай — на холода, на переход пустыни, на зов бессмертия…
КАК СМОТРЕТЬ НА ЧАСЫ
Авторы пишут, чтобы с кем-нибудь познакомиться. Хотя бы с собой.
«..Вы защитите докторскую, получите руководство отделением психбольницы, заведование кафедрой или еще какое-нибудь повышение. Вам дадут писательский билет. Внимание общества довершит свое черное дело, и вы непоправимо изменитесь: несмотря на интерес к человеческой природе, вам будет наплевать на чьи-то болезни… Что вы думаете о моем характере и интеллекте по этому письму?»
Написанное живет жизнью самостоятельной. Как фотография — дверца в другое измерение. Видишь не только себя, но и пространство, в которое заключен, и его движение.
… — Алло. Извините, я вас, кажется, разбудил. Извините, доктор. Я хотел задать только один вопрос…
Звонят рано утром. Встречают и провожают на улице, подходят в кино, в театре, на выставках, в ресторанах, в частных домах, во время прогулок и в местах общего пользования. «Как чудесно, что я вас встретил, вы уж извините, пару вопросов насчет дочки… Ничего-ничего, я подожду…»
Все в порядке, — говоришь ты себе, — все так должно быть. Никто из этих людей не обязан знать, что он не один на свете и что в сутках только 24 часа.
Во время приема часы нужно держать перед собой так, чтобы взгляд мог упасть на них незаметно.
С некоторых пор, выходя из дома, ежедневно вынимаешь из почтового ящика толстую пачку писем и прочитываешь, что успеваешь, в метро, автобусе или в такси. Кладешь на стол, в надежде между приемами и сеансами успеть пробежать еще пару строчек, а может быть, исхитриться что-то и черкнуть. В перерыве, за чашкой чаю — еще, по дороге домой — еще. Письма постепенно заселяют твой дом…
«…Сейчас я, кажется, разобралась во всех тонкостях человеческих взаимоотношений. Но мне все так же хочется повеситься».
«…В первом письме я просил вас помочь мне подойти к психологии. Теперь я хочу попросить вас о другом, Владимир Львович. Помогите мне написать диплом».
«…На портфеле я написал: «Чем хуже — тем лучше!» Со всеми учителями перессорился».
Читать письма — почти то же самое, что вести психотерапевтический прием, где человека необходимо слушать. Люди — это те же книги, говорю я себе, но читать их труднее — не захлопнешь, если не нравятся.