Исповедь кающегося грешника полностью

Филарет, митрополит Московский, находя соотношение и соответствие между творением мира и возрождением человека, рассуждает следующим образом:

«Каждый человек имеет свое небо и землю, дух и плоть, внутреннее и внешнее, остаток первобытного совершенства и хаос греховного растления, из которого действием благодати постепенно устраивается новая тварь (2 Кор. 5, 17), (Гал. 6,15). Возникая из нравственного ничтожества, он находит себя землею неустроенною и пустою, закрывает глубину его сердца от него самого. Но на слезные воды покаяния нисходит Дух Божий, и слово Божие производит в нем вышний свет, который чем выше сияет, тем более отделяется, и становится ощутительнее собственная тьма человека».

«За днем покаяния следует день очищения и отрады, в который Бог устрояет твердь в духе и сердце, отделяя вышния воды от нижних, кроткие и чистые слезы благодати от чувственных слез горести и сокрушения».

«По заключении вод сокрушения в некоторых пределах, человек открывает в самопознании новую страну сухую, неукрашенную, бесплодную, обнаженную пред светом правосудия Божия, неорошенную никакими утешениями благодати. Но после сего испытательного томления, силою воссозидающего слова, из мертвой сухости начинают произрастать благие чувствования и добродетели, сперва слабые и кратковременные, потом твердые и возвышенные, долженствующие принести плоды правды. И то и другое состояние есть добро в путях Божиих, хотя ведомая ими душа в начале и не понимает их».

«Если человек постоянно продолжает внимать глаголющему о нем слову Господа, – свет веры в вышних силах души его становится Солнцем, которое освещает сокровеннейшие глубины её, согревает и оживляет ее. Он образует также некоторые частные озарения, откровения, видения, которые, как звезды, бросают некоторые лучи в самую глубокую нощь естественного неведения».

«Иисус Христос, будучи Солнцем, сияющим в душе, и словом, в ней глаголющим, производит в ней внутреннюю новую жизнь. Из самых вод скорбей внутренних и внешних возникают живые и животворные дела любви, возрастают и умножаются; в тверди очищенного духа, в минуты восхищения, являются превыспренные помышления».

«Благодать и на мертвой прежде земле ветхого чувственного, внешнего человека, час от часа более, полагает напечатление истинной жизни внутренней. И земные помыслы получают вышнее направление; и страсти проницаются Божественною любовию; а рабский страх очищается духом сыновней Богу покорности. Таким образом, весь человек воссозидается во образ Сына Божия и тогда совершенно в него вселяется, в нем живет, в нем владычествует, в нем покоится, его освящает Святый, во святых почивающий» (Записки на книгу Бытия).

Божественная благодать все это сделала над каждым христианином в первоначальных таинствах – Крещении и Миропомазании. Начала возрождения каждому из нас даны: следовало бы каждому христианину развиваться по этим началам и постепенно возрастать в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова, дабы образовать из себя новую тварь, совершенного Божия человека, готового на всякое доброе дело. Но, со стороны благодати Божией, возрождение наше сделано было над нами тогда, когда мы ничего еще не понимали, – в первом младенческом возрасте нашем; а родители и воспитатели наши, к величайшему нашему несчастию, не сказали нам, что с нами было сделано, не выяснили нам всей силы и значения нашего возрождения и не указали нам правил, руководствуясь которыми, мы постепенно сделались бы новою тварью. И вот мы, в совершенном неведении, жили сами по себе, да только то и делали, что грешили, имея самые поверхностные понятия о христианстве, и нагрешили так много, что сиявшая прежде в душе нашей печать дара Духа Святого стала засыпанною в нас, как сором каким негодным, и не видно следов её… – Наши небо и земля снова смешались, образовался хаос; нужны опять слезные воды, нужен Св. Дух, нужно слово Божие, нужен свет, нужна твердь, нужны светила и проч. для нашего воссоздания. Все это, по неизреченной милости Божией дается нам в новом возрождении, втором крещении, – в покаянии.

Поняв дух, силу, значение и требования христианства, чувствуем, что не так живем, как бы следовало христианам, – не христовы, не христиане, не новая тварь, а ветхая; чувствуем это и сознаем, что пора нам измениться, исправиться.