– А почему не ответила?
– Сначала мне было некогда, а потом Егор меня заблокировал…
– Аля! Дети заблокировали тебя через четыре дня после отправки письма! Они ждали твоего ответа, понимаешь? Они же такие маленькие, они верили тебе…
– Ну пап…
– Ты понимаешь, что Маша с Егором младше тебя, но они дали тебе шанс все исправить, они тебе руки свои протянули?..
– Взяли бы и позвонили…
Андрей рассказывал мне это, и я видела, как на моих глазах он стареет. Как в кино, когда быстро показывают событие, которое должно происходить долго, а при помощи кинопленки его ускоряют… Я смотрела на Андрея и думала: «Это какой-то фильм ужасов… Все, что с нами происходит…»
Наступил учебный год. Егор осваивал новый лицей. Мы с Машей летали между ее школой и тренировками, Иван всегда был рядом.
В конце лета я уже с нетерпением ждала начала нашей такой загруженной жизни. Я надеялась, что моя голова будет занята организацией учебного процесса детей, и у меня не останется времени и сил на мысли об Але. Но нет.
Если вдруг мне удавалось ночью поспать, то утром первая моя мысль была об Альке…
Я даже шутила сама с собой: просыпалась, понимала, что первое слово, произнесенное в уме, было «Алька», и мысленно произносила: «Ну, здравствуй, моя Аля, куда уж без тебя…»
Но если бы только я вела эти «беседы» сама с собой. Я постоянно разговаривала по телефону о случившемся то со своей мамой, то со свекровью. Другой темы для разговора у меня не существовало.
Говорят, если боль выговорить, то она отступит. У меня не отступала. Наоборот, во мне все было черное, липкое и вязкое. У меня не хватало сил избавиться от этого. Как бы я ни старалась. Каким бы сильным человеком ни была.
Что я могла сделать со своей памятью? Как могла запретить себе думать о своем ребенке, по которому так тосковала? Осознать эту потерю я не могла. Но и принять не могла.
Вся моя жизнь – это дети. И вдруг, по совершенно непонятным мне причинам, одного ребенка не стало…
Мое естество жило этим ребенком, во мне вырабатывались гормоны любви, предназначенные для этого ребенка, а выхода им не стало…
Молоко приходило, а кормить им было некого…
И вот тогда моя измученная душа предложила подумать об усыновлении… Я даже и не помню, как эта мысль впервые пришла мне в голову. Но обдумывание возможности появления в нашей семье еще одного ребенка захватило меня полностью. Я даже умудрилась поговорить об этом с мужем:
– Если в нас есть любовь, которую мы можем дать маленькому человеку, совсем одинокому на свете, почему мы не можем сделать это? Ведь в наших силах отогреть еще одно сердечко…
– Катюша, я всегда поддержу тебя, ты знаешь. Занимайся, узнавай, – ответил мне муж, – но подумай о том, что одного ребенка ты уже усыновила… Видишь, чем это закончилось? Еще одну такую потерю ты переживешь?
– В одну воронку два раза бомба не падает…
И я стала изучать возможность усыновления. Старалась делать это все как можно спокойнее, не торопясь, руководствуясь только здравым смыслом. Даже дошла до органов опеки… Но и люди, и интернет как сговорились: мне выдавали только негативную информацию.
И про то, что нам с Андреем уже много лет, и про то, что у нас на иждивении трое несовершеннолетних детей, да и квартира маленькая…
Среди огромного числа историй усыновления, найденных мной в Интернете, нередко попадались те, которые заканчивались весьма и весьма печально: приемные дети безобразнейшим образом уходили из принявших их семей. Хорошо, если просто уходили, а не полностью отравляли жизнь тем, кто когда-то этих детей решил отогреть.
Помню свой разговор с нашим участковым врачом-педиатром… Вернее, она когда-то была нашей участковой. Вышла на пенсию и стала хорошим другом семьи. Я рассказала ей о своих мыслях, порывах… В ответ услышала: «Вот дом напротив ваших окон, видите? Там живет усыновленный мальчик… А вот по такому-то адресу – девочка… А вон еще и еще…» Все истории были с печальным, но закономерным концом. Какая бы ни была мать, она всегда оставалась матерью. Гены никуда не денешь… Усыновленные дети перешагивали через приемных родителей и шли к той канаве, в которой лежала их родная мать…
Но я была убеждена, что в моем случае все будет иначе…
Чтобы доказать себе, что я права, я стала читать в интернете статьи психологов, работающих с людьми, которые решились на такой шаг: усыновить ребенка. И узнала, что никогда нельзя совершать такой поступок для того, чтобы даже подспудно ждать благодарности. Как только ты подумаешь, что ребенок вырастет и скажет тебе: «Спасибо», – все, дорога в усыновители тебе закрыта.
А я? Ведь я тоже ждала от Алевтины благодарности…
Когда я много лет назад открыла двери своего дома для этого ребенка, я ведь прежде всего ждала «спасибо»: от мужа, от его родителей, конечно, от самой Али.
А кроме благодарности, я ждала восхищения… Ведь никто даже и представить себе не может такие сказочные отношения между падчерицей и мачехой…
Похоже, все, что я делала для Али, я делала сначала для себя… Потом для мужа…
