Героиня книги – Марина Мишина из "потерянного поколения", чья молодость пришлась на неспокойные 90-е. Развал Союза, развал привычной жизни. Ставший ненужным стране красный диплом медицинского института заставил ее сменить профессию врача на непонятную ей самой профессию медицинского представителя. Жизнь, любовь, работа девушки – смешные, грустные, анекдотичные ситуации, в которых узнаешь и себя и своих знакомых. Врачам, их пациентам и всему фармацевтическому сообществу посвящается.
ИСПОВЕДЬ МЕДПРЕДА
Я утверждаю, что во мне покой
Причастницы перед причастьем.
Что не моя вина, что я с рукой
По площадям стою – за счастьем.
ПРОЛОГ
2013. май.
Я вертела в руке телефон. Красная мазда подрезала правое крыло и нагло затормозила. Бл..ин! Привычно ругнулась, ни к кому не обращаясь конкретно, еще пока молодая ничего себе брюнетка. Иногда полезно посмотреть на себя со стороны и далеко не всегда я бываю к себе настолько терпима.
Но сегодня как никогда организм нуждался в добром слове. Сегодня был тот редкий приступ острой грусти, когда казалось, что все шансы упущены, что прекрасный принц так и не дождался, когда принцесса наконец проснется и громко потребует уделить ей внимание и всю его жизнь, да и сердце в придачу.
Вообще, я была как-то неправильно воспитана на смеси ожидания и сознания, что принц выбирает себе невесту сам; выбирает, а потом упорно добивается, а дело принцессы – быть образцом: примерной матерью, умницей-красавицей, отличной хозяйкой, супер-любовницей. Эта программа годам к четырнадцати (ту часть, которая не касалась любви), была успешно осуществлена: собрана своя книга рецептов, попадались и сложные. И торты, и варенье, и компотики, и щи – борщики удавались, по отзывам, неплохо. Шить-вышивать-вязать учиться было не у кого – мама работала и на меня ее времени и желания не оставалось. Бабушка могла помочь добрым словом – потому что к моему рождению непонятная науке болезнь, которую обозвали в карточке «сирингомиелия», привела к полной неспособности ее что-то делать руками – они не подчинялись бабушкиным желаниям и «висели плетью», как образно она сама говорила.
Но в старом клетчатом чемодане, синем в красную клетку, лежали собранные старые вещи. Старые для меня – потому что некоторые появились задолго до моего рождения – и просто вышедшие из моды для мамы. Мама не любила этот чемодан – он был ею позабыт – «подзаброшен» на антресоли встроенного шкафа, потому что каждая тряпочка из него напоминала ей о бывшем муже, об упущенных возможностях, и так далее… Я не понимала этого, но, видя ее нахмуренные брови, забиралась наверх сама, в ее отсутствие, рискуя грохнуться с пуфика, поставленного на табуретку. Сначала я просто мерила все подряд, а потом попробовала перешить… Ну, не скажу, что это было супер модно, но прикольно – точно. А еще неординарно, точно – точно… Так что и с «шить – вышивать», как пела в свое время Долина, справилась…
«А хочешь, я выучусь шить,
А может, и вышивать.
А хочешь, я выучусь жить,
И будем жить – поживать?»
В это время все было такое серое – серенькое, а в школе у девочек еще и темно – коричневое с черным. Мое оранжевенькое и ярко-голубое смотрелось супер вызывающе. Наверное, спасало только то, что я была просто образцово-примерно-показательная.
Ну, вы помните советские фильмы? Умница-красавица… В общем, в детстве все было просто и понятно: умница, потом красавица, потом принц, ну потом вы знаете..
Неожиданно телефон звякнул. Смс-ка.. . Посмотрим… Денис… «Я тебя люблю».
Тоже мне, новость.
Мазда вильнула вправо. Снова влево. Опять вправо… Я почувствовала слабенькое желание похулиганить. Снова влево, и, конечно, как и ожидалось, опять подрез… Телефон полетел на сиденье, я чуть-чуть притопила, справа Вольво любезно притормозил, дав мне перестроиться, и никто не помешал вклиниться влево перед Маздой и резко затормозить… На пару секунд… и снова притопить. Мазда вильнула, чудом уйдя от меня и ограждения… в заднее стекло мне было видно возмущенную рожу азербайджанца за рулем.
