Затем встал из-за стола, попросив прощения за свое бескультурье, и подошел к камину, который находился в другом конце гостиной. Затем он начал рассказывать свою невероятную историю жизни. И чем больше он рассказывал, тем сильнее я удивлялся этому человеку.
– Знаете, я не всегда был богат и в то же время никогда не был беден. Я читаю на ваших лицах непонимание. Это естественно. Так вот, – Наронг выдержал паузу, окинув нас взглядом, – я научился зарабатывать свои первые деньги еще в юности. Не то чтобы я нуждался в них, просто мне нравилось чувствовать самостоятельность. Понимаете? Все в детстве мечтают стать поскорее взрослыми. Я не был исключением. И вот спустя много лет я богатый и состоятельный. Для кого-то эти слова – синонимы, но я так не считаю. Слово «состоятельный» можно отнести к круглой сумме на счете, а вот «богатый» – это наличие наполненности души. Но чтобы стать богатым душевно, мне пришлось стать бедным физически, – он присел в кресло.
Затем достал сигару, подкурил ее и начал более подробно рассказывать свою историю. Жизнь этого человека настолько удивительна и в то же время невозможна, что у меня даже закралась доля сомнения относительно его правдивости, но за столом я так и не решился о чем-либо спрашивать Наронга.
Так как наш самолет был только на следующий день, нам выделили спальни, и после ужина мы разошлись по ним. В запасе у меня была целая ночь, чтобы как следует выспаться. Но, увы, этого сделать мне не удалось. На протяжении нескольких часов я ворочался как самый заядлый кофеман после шести (а может, и восьми) чашек черного напитка. Бессонница ворвалась в мое сознание. Я лежал и думал обо всем, что случилось за день, начиная с прилета и заканчивая ужином. Мне никак не давали покоя мысли об удивительном рассказе добродушного тайца. Неужели он рассказал чистую правду? Даже если это было и так, то все равно в моей голове царило полное непонимание его действий. Я взял в руки телефон и посмотрел время. Цифры на экране были неутешительными. До подъема оставалось около часа. Поняв, что пытаться заснуть уже глупо, я решил прогуляться до балкона и насладиться предрассветной красотой. Как оказалось, не спалось не мне одному. Наронг стоял с чашкой какого-то напитка и смотрел куда-то вдаль.
– Не спится? – я произнес как можно тише, чтобы не напугать его.
– Я всегда просыпаюсь так рано. Привычка. Это очень полезное дело – вырабатывать в себе то, что изначально не считается возможным. Очень помогает в жизни.
– Да. Я слышал об этом. Правда, у меня не так много хороших привычек, но и плохих практически нет, – уточнил я.
– Хорошо или плохо – это все вопрос относительности, – Наронг повернулся ко мне и протянул свою чашку.
Я хлебнул. Горьковато-приторный напиток сразу обжег мое горло. Странное послевкусие заставило слегка сморщиться.
– Вот и мне никогда не нравился этот чай, но привычка берет свое, – он заулыбался.
Я посмотрел на него, как сын смотрит на отца в моменты, когда первый нуждается в помощи и поддержке. Чего именно я хотел, спросите вы? Не знаю, возможно, услышать еще какие-нибудь прописные истины, которые знают и повторяют изо дня в день все… Но только Наронгу удавалось это делать настолько уверенно, что ему хотелось верить безоговорочно. Мы встретили рассвет молча, но по вдумчивому выражению лица я предположил, как он перебирает в голове свою жизнь, чтобы найти подходящую тему для новой беседы со мной. И я оказался прав. Спустя еще несколько минут тихое щебетание птиц заглушил высокий голос Наронга.
– Ян, а вы никогда не задумывались о том, что проживаете не свою жизнь? Словно где-то в глубине души хотели быть не тем, кем являетесь сейчас. И вся эта ваша жизнь – сплошная иллюзия и неправда, а настоящий вы совсем не такой и жить должны совсем не так, – его глаза, прищуренные до этого, округлились.
Я поинтересовался, почему у него возник такой вопрос. Он сослался на обыкновенное воображение и игру разума. Я, естественно, в это не поверил, но честного ответа так и не услышал, правда, и сам не ответил на его вопрос.
– Наронг, зачем вы пригласили меня к себе?
– Я надеюсь, это был риторический вопрос, – он засмеялся.
– К сожалению, нет! Я до сих пор не понимаю истинность ваших намерений.
– Очень жаль, – он вновь посмотрел вдаль.
– Что именно вам жаль?
– Мне, как и всем людям, жаль потраченного впустую времени. Наверное, мы с вами слишком рано встретились, раз вы, Ян, не можете уловить то, что я преподношу вам. Когда-нибудь вы это поймете. По крайней мере, я на это искренне надеюсь. А вам желаю не опускать руки при неудачах, ведь именно они и помогают нам. И если вы действительно тот, за кого я вас принимаю, то этих неудач в будущем у вас будет не так уж и много.
– Я сам на это очень надеюсь.
– Главное, помните, мистер Радецкий, страдание – это лишь иллюзия. Оно не должно нами обожествляться. Если страдание возведено в культ, если оно вызывает в вас к себе почтение, то вам никогда от него не избавиться! – этими словами он закончил свой короткий, но, безусловно, важный урок для меня.
