Художник говорил громко, так что я, сидя рядом, хорошо слышала весь их разговор. Лёля смущенно улыбалась каждой его новой реплике, а он… я не видела его, но, судя по голосу, в его глазах в это время плясали тысячи насмешливых искорок.
Я не следила за нитью разговора. Я смотрела, как менялось Лёлькино лицо.
В Лёлькином телефоне он был записан как «Вредина». Это я успела разглядеть еще до начала их разговора.
Спросить что-либо после разговора не получилось — Лёлька выскользнула за дверь, еще прижимая трубку к уху.
У вас есть друзья? Глупый вопрос, я понимаю. Вряд ли в этом мире есть вообще хоть один человек, у которого их нет. Ну, совсем…
Почему вообще люди дружат? Бывает же так, что два совершенно непохожих человека, с абсолютно разными интересами и привычками, противоположными характерами и ценностями в жизни, остаются друзьями на протяжении многих лет. Бывает и наоборот. Парадокс?
А еще бывает так, что в детстве у тебя был закадычный друг или лучшая подруга, с которой вы с полуслова друг друга понимали и считались лучшими друзьями. Казалось, что вы готовы быть вместе всю жизнь, но время шло, вы росли, интересы менялись, и сейчас уже все как-то… Почему нам всегда кажется, что раньше все было по-другому — и солнце ярче, и трава зеленее, и небо — более голубое и чистое? А теперь все как-то не так. Может, все дело просто в том, что мы повзрослели и теперь уже никогда не будем такими, как тогда?
И сейчас мы поддерживаем отношения с той самой «лучшей подругой» лишь по инерции, не желая признаваться себе, что, по большому счету, нас больше ничего и не связывает и нам нет дела друг до друга. Вместе уже не так комфортно, но и порознь как-то странно. Ходим друг к дружке в гости по привычке, когда нечем себя занять. Шляемся по улицам и треплемся ни о чем.
Но Лёлька не такая. Она живая и настоящая, она…не знаю даже, как это описать…. Она — это я, только много лет назад. В ней еще живо все то, что умерло во мне когда-то. И она старается изо всех сил уберечь ту детскую чистоту и непосредственность, что я не смогла сберечь в свое время. Но она открытый и добрый человек, поэтому ей трудно прятаться в панцирь от жестокостей этого мира.
Я тоже когда-то была такой. Потому мы и дружим. Поэтому легко находим общий язык. Бывают, конечно, и разногласия, и споры серьезные, но правы всегда мы обе. Она — потому что говорит то, во что бы мне очень хотелось верить, а я — потому что отстаиваю то, во что поверить придется ей через какое-то время.
Я люблю ее. И потому так переживаю за нее порой и пытаюсь защищать от каких-то вещей. Хотя сама в детстве очень не любила чью-то опеку.
