Эта книга народного депутата СССР Председателя Верховного Совета РСФСР Бориса Николаевича Ельцина широко известна за рубежом. Не во всех оценках и выводах соглашаясь с автором, издательство сочло своим долгом дать возможность читателю судить о судьбе и позиции Б. Н. Ельцина не по слухам, а, как говорится, из первых уст.
Часть средств, полученных от реализации этой книги, издательства также направляют в Советский благотворительный фонд «Огонек» — АНТИСПИД».
В течение двух последних лет несколько крупных издательств предлагали мне написать книгу о своей жизни. Я отказывался. Отказывался, потому что знал — ни времени, ни возможности для такой большой работы не будет. Да к тому же считал, что не пришла еще пора для подведения итогов.
Между тем жизнь в стране продолжалась. И за месяцы и недели происходило столько бурных и драматичных событий, сколько раньше умещалось в целые десятилетия. Мы менялись. И прощались с той эпохой, к которой, хочется верить, не будет возврата никогда. В какой-то момент я понял, что, может быть, есть смысл и в моих воспоминаниях. Уступив настойчивым просьбам, согласился написать и о себе, и о том времени, которое мне пришлось пережить.
Но, как я и предполагал, работа над книгой шла в основном по воскресеньям и по ночам. И если бы не помощь молодого журналиста Валентина Юмашева, которому часто приходилось, подстраиваясь под мой ритм, работать без выходных и ночами напролет, — трудно сказать, появилась ли бы эта книга.
От души, по-дружески много помогали Валентина Ланцева, Лев Суханов, Татьяна Пушкина. И, конечно, моя семья.
Всем им — самое сердечное спасибо.
Благодарен судьбе, что они были рядом.
Гонорар за эту книгу я передавал на борьбу со СПИДом в нашей стране. Отсутствие в наших больницах одноразовых шприцев, других необходимых инструментов уже привело к трагическим случаям заражения детей СПИДом. Я считаю своим долгом в меру своих возможностей внести вклад в борьбу с этой страшной бедой. Гонорар будет направлен на закупку одноразовых шприцев, другого необходимого оборудования. Если это поможет людям, я буду счастлив.
Издавая свою книгу в Ленинграде, я счел необходимым перевести гонорар в Фонд помощи жителям блокадного города.
Вроде бы никаких сомнений нет. Завтра состоятся выборы народных депутатов. И по Московскому национально-территориальному округу № 1, где выставлены кандидатуры Ю. Бракова и моя, подавляющим большинством голосов москвичи (а их 6 млн. человек) должны избрать меня своим депутатом. Об этом говорят все официальные и неофициальные опросы общественного мнения (в том числе прогноз американцев), об этом говорит предвыборная атмосфера, да и просто моя интуиция говорит — завтра все будет нормально.
Только почему-то я опять не сплю. Опять прокручиваю все ситуации, которые обрушились на меня в последние месяцы, недели и дни. Пытаюсь понять, где ошибался, а где отработал точно. Ошибки были, они меня подстегивали, заставляли работать с удвоенной, утроенной энергией.
Вообще это качество моего характера. Я не знаю, плохое оно или хорошее, — анализируя ситуации, события, я пропускаю все удачное и останавливаюсь на своих недостатках и ошибках. Поэтому ощущение постоянной неудовлетворенности собой, неудовлетворенности на 90 процентов.
Завтра будет подведен итог последних полутора лет моей жизни. Политический изгой и обладатель громких партийных титулов с добавлением "бывший": бывший секретарь ЦК КПСС, бывший первый секретарь Московского горкома партии, бывший кандидат в члены Политбюро… Все — бывший. Во времена Сталина бывших политических деятелей расстреливали, Хрущев отправлял их на пенсию, в брежневскую эпоху экс-деятелей посылали послами в дальние страны. Перестройка и тут создала новый прецедент. Отставнику дана попытка вернуться в политическую жизнь.
Когда мне, снятому со всех постов, позвонил Горбачев и предложил должность министра в Госстрое СССР, я согласился, поскольку в тот момент мне было абсолютно все равно.
В конце разговора он сказал: "Но имей в виду, в политику я тебя не пущу!" Тогда он, видимо, искренне верил в эти слова. И не предполагал, что сам же создал и запустил такой механизм демократических процессов, при котором слово Генерального перестает быть словом диктатора, превращающимся немедленно в неукоснительный закон для всей империи. Теперь Генеральный секретарь ЦК КПСС может сказать: не пущу в политику, — а люди подумают-подумают и решат: да нет, надо пустить… и пустят! Настали другие времена.
