После защиты диплома через час я уже сидел в поезде, ехал в Тбилиси на игры первенства страны. Так получилось, что все лето после института я проездил по соревнованиям: то первенство страны, то вузовский турнир в Ленинграде, то кубок страны в Риге. Вернулся 6 сентября и пошёл оформляться на работу, куда меня направили но распределению, в трест Уралтяжтрубстрой.
Как всякому выпускнику вуза, мне предложили должность мастера на строительстве промышленных объектов. Я сказал, что мастером пока работать не пойду. Когда учился в институте, пришёл к выводу, что хотя и сильный состав преподавателей был в Уральском политехническом институте, тем не менее некоторые профессора, доценты — те, кто был оторван от производства, — слишком академично преподавать свои дисциплины, не связывая их с реальной жизнью производства — Поэтому сразу руководить стройкой, людьми, не пощупав все своими руками — я считал большой ошибкой. По крайней мере, точно знал, что мне будет очень трудно, если любой бригадир. с умыслом или без, сможет обвести меня вокруг пальца, поскольку знания его непосредственно связаны с производством.
Поэтому я решил для себя, что год посвящу тому, чтобы освоить 12 строительных специальностей. Каждый месяц — по одной. Месяц я проработал с другими рабочими в бригаде каменщиков, вёл кирпичную кладку — сначала простую, потом посложнее.
Работал не по одной смене, а полторы-две для того, чтобы быстрее наработать опыт. Рабочие хоть и посмеивались над жаждой молодого специалиста пойти, так сказать, в народ, тем не менее помогали мне, подбадривали, в общем, внутренне поддерживали меня. Месяц я работал, а после этого соответствующая комиссия присваивала какой-то разряд, обычно третий — четвёртый. Вскоре я получил профессию каменщика, бетонщика. Кстати очень тяжело мне давалась именно работа бетонщика, хотя я физически вроде крепкий. Но по очень узким и высоким лесам быстро бежать с тачкой жидкого бетона было очень сложно. Если её накренить, то сразу центр тяжести перемещается, и несколько раз я вместе с тачкой летел метра три вниз; к счастью, все кончалось благополучно. Потом все-таки я и это дело освоил. Затем получил профессию плотника, месяц возил бетон на автосамосвале ЗИС-585. Кстати, был один момент, когда я вёз бетон (прав у меня тогда ещё не было), и этот ЗИС, был он «е новенький, тысяч триста с лишним уже прошёл, — заглох точно на переезде железной дороги. Я слышу: идёт поезд, причём на хорошем ходу. Переезд был неохраняемый, свободный. Поезд уже вот-вот должен был подскочить и разнести вдребезги и машину, и меня вместе с ней. Тут я, к счастью, вспомнил о стартере. Когда стартер включишь, то машина как бы дёргается. И вот несколько таких буквально лихорадочных рывков, а поезд уже подаёт сигналы, начинают визжать, скрипеть, тормоза но чувствую что ему не затормозить, он у«е надвигается на меня всей своей огромной массой. А я все время включаю стартер, дёргаю, дёргаю машину, и она на несколько сантиметров сошла с рельc, и поезд, чуть-чуть не задев, пронёсся мимо…
Я вышел из машины, сел на бровку кювета и долго не мог отдышаться. Поту все-таки довёз бетон, рассказал рёбрам о том, как чуть не угробился, они говорят: молодец, все правильно сделал. Или надо было выскакивать -но тогда пришлось бы отвечать за машину. Стоит она дорого, а я никаких накоплений не имел. И сейчас не имею. пять рублей со студенческих лет символически на сберегательной книжке до сих пор у меня лежат. И все.
Затем— плотник, столяр, стекольщик, штукатур, маляр, — все это, конечно, тяжело было освоить, но такую задачу я себе поставил.
Работая машинистом на башенном кране, я пережил ещё один эпизод, свивший мне больших нервов. Строили жилой дом для Уралхиммаша. Уходе с работы, вроде все проверил, кран обесточил (кран назывался БКСМ 5,5A). Но одну операцию я пропустил. Кран должен обязательно крепиться по окончании работы за рельсы специальной зацепами. Этого я не сделал. Или забыл, или ещё не изучил, трудно сказать. Жили мы рядом со строящимся домом. Ночью разразился дождь со страшным ветром. Я проснулся и с ужасом вспомнил про кран. Выглянул в окно вижу: башенный кран тихо, но движется. В чем я там был, по-моему, в одних трусах, — выскочил, быстрее к крану, в темноте нашёл рубильник, включил напряжение. Лихорадочно лезу по узенькой металлической лестнице вверх, а кран медленно ползёт к окончанию рельсов. Конечно, грохнулся бы он капитально. Заскочил в кабину, а там тоже темно, ничего не видно, стал лихорадочно думать и правильно сообразил, что надо отпустить с тормоза стрелу. И она сразу повернулась по ветру, перестала парусить, скорость несколько снизилась. Но тем не менее кран все-таки продолжал двигаться. Тогда я включил движение крана в обратную сторону и на полную скорость. И, смотрю, кран начал потихоньку снижать скорость и остановился в не-нескольких сантиметрах от конца путей.
