не меньше трёхсот человек. Эта очередь извивалась между столов и за каждым столом
проверялись осужденные и их вещи с баулами. После долгой процедуры приёма, наконец-то
повели в камеру. За мной в очередной раз закрылась дверь. Я оказался в помещении 6 на 4. С
левой стороны от меня находились шконки в три яруса. Справа от меня параша, умывальник
и дальше общаг.
– Привет от Среднего Урала, чесной компании Среднего Урала! – возгласом
поприветствовал я сидельцев.
– Привет, коль не шутишь! – послышался голос, от крайней шконки первого яруса.
– Ну, что примете постояльца на несколько дней? – просматривая того кто сказал, но
так и не увидел.
– Принять, то примем! Вот только приземлиться тебе земляк негде! Шконок 15! С
тобой, нас, теперь, будет 18!
– Где 17, там и 18-ому место найдётся!
Тут, голос поднялся из кровати, подошёл ко мне, посмотрев испытывающе, спросил:
– Так кто ты уважаемый? Откуда? – на меня смотрел внимательно мужчина моего
роста, атлетического телосложения, примерно тридцати лет, пепельного цвета волосы с
вьющимся чубом.
– Пермь! Капитан! Две Коли! Смотрящий! – спокойно ответил я!
У моего собеседника расширились глаза при упоминании капитан и две Коли, он
удивлённо посмотрел на меня:
– Земляк! Проходи! Недавно пришла малява насчёт тебя! Мы о тебе наслышаны! Всё
будет нормально! Кушай, спи, пиши! Дави этих гнид, мы только спасибо скажем! Об
остальном не волнуйся! Об остальном побеспокоюсь я! – он повернулся в сторону шконок,
указал парню, – Освободи земляку место! Он с дороги, устал! Поспи брат! – уже
обратившись ко мне, крепко пожал мою руку.
Через несколько дней, утром, после завтрака, меня вывели с вещами, закрыли в
предварительной камере. Туда же привели ещё четверых. Узкая камера с обгаженной
парашей и забитой канализацией. Вокруг унитаза всё было залито испражнениями. Стояла
стойкая вонь. Окно разбито, в камере холодно. Закрыв, нас забыли, в течении суток ни разу
не входили и не кормили. Розеток, выключателей не было. На высоком потолке тускло горела
одинокая лампочка, до которой не дотянуться. На лавочке, поперёк стены, у окна, мы нашли
небольшое отверстие посередине размером с один дециметр. Туда поставили большую
литровую, эмалированную кружку, предварительно налив воды из-под крана. Достали
туалетную бумагу, стали раскручивать. Так же целлофановые пакеты, которые разрезали на
полоски. Потом, сложив вместе, скрутив в трубочку, подожгли. Таким образом, кипятили
воду. Все работали оперативно. Один подавал фитиль под кружку. Другой, скручивал в
трубочку, подавал первому. Третий, подкладывал целлофановую полоску и держал рулон
туалетной бумаги. Четвёртый, резали плёнку. Пятый доставал всё необходимое. Вскоре
закипела вода, туда высыпали пакет чая. Закусив прихваченными сухарями, запив с
конфетами, всю ночь развлекались рассказами из жизни. Утром следующего дня, вывели,
погрузив в машины, повезли на вокзал. Там, нас, окружив цепью автоматчиков и собак,
положили на землю. Подложив под себя, спереди, свои баулы, присев на корточки, руки за
головы, лицом вниз, просидели примерно около часа. Почти у всех затекли ноги, но вставать
категорически запрещалось. Любая попытка пресекалась собаками и автоматчиками. Потом,
поодиночке, завели в Столыпинский. Перед входом, проверяли по списку, сажали в стакан. Я
снова оказался в руках Пермского конвойного батальона. Видел знакомые лица. Они узнали
меня, увидев, сторонились и всячески избегали встречи взглядом. Вечером приехали в
Нижний Тагил. Снова, на машинах, повезли на территорию колонии: ИК-13.
Карантин
Пасмурная погода действует удручающе. Незаметно проявляются мартовские
сумерки. Металлические заборы, высотой примерно 5 метров, покрашены в зелёный цвет.
Верх обрамляет, в несколько нитей, колючая проволка. Венцом, как мощная пружина,
раструбом, тянется армированная егоза. Она угрожающе, смотрит сверху вниз, своими
белыми, колюще-режущими блестящими боками бабочек задиров. Словно гигантский удав,
готовый свалиться на проходящих и поглотить, спрятав в свою утробу. Стою, озираясь в
системе заграждений, ещё не в колонии, но и не за территорией. Какой срок уготован для
меня, через какое время смогу выйти обратно? Выйду ли вообще? Такой вопрос, наверное,
задаёт каждый, попадающий сюда. С боку, на входе, большой плакат с надписью:
«Сотрудник! При нахождении на территории исправительного учреждения, будь внимателен
и осторожен! Обитатели этой колонии имеют навыки боевых приёмов борьбы!»
Нас, построили в колонну по два, ещё раз проверив, повели по территории. Колония
словно вымерла. Ни одной живой души. Тишина. У перекрёстков, на возвышении стоят
будки. Возможно, внутри находятся те, кто наблюдают за нами. Не верится, что здесь, в
данный момент, находятся до двух тысяч заключённых. И удивительно то, что все дорожки
вычищены и выметены до асфальта. Белой полоской вырисовываются крашеные края
тротуаров. От центра, где находятся хозяйственные постройки для обитателей колонии,
радиально уходят коридоры к территориям каждого отряда. Каждый отряд огорожен своим
