Первую машину «Москвич-412» родители приобрели за деньги, полученные от продажи домашней библиотеки, книги которой отец собирал лет десять. В то время машины были дорогие. Их стоимость была даже выше, чем стоимость квартиры. Часто можно было прочитать в газете объявление о том, что меняли машину на квартиру. И я помню свои мысли тогда: «Вот же дураки! Меняют машину, которую очень трудно по жизни приобрести, на квартиру, которую можно когда-нибудь получить от государства».
Машина тогда была роскошью, а не средством передвижения, и наличие автомобиля говорило о достатке семьи.
В 1991 году из Алма-Аты в Германию на постоянное место жительства уехал мой институтский друг Иван Кунц. Годом раньше уехал из Алма-Аты в Питер я, но мы поддерживали с Иваном отношения, постоянно переписываясь по обычной почте. В то время, в начале перестройки и обнищания большинства людей Союза, многие начали гонять поддержанные машины из Германии. В основном пригоняли автомобили ради бизнеса, ведь навар получался от 100 до 200 процентов. Помогала в этом бизнесе и диаспора немцев в Германии, переселенцев из СССР. Я как-то прочитал статистику о том, что в 1993–1994 гг. только из Казахстана уезжало в Германию по 300 тысяч человек за лето! Целыми поселками немцы, по жизни очень трудолюбивые люди, проживавшие, как правило, в северных областях Казахстана, уезжали на свою историческую родину. Бросали прекрасные дома или продавали их за гроши. Так вот, в то время с помощью бывших соотечественников-немцев можно было взять в Германии 3–5-летний автомобиль за 1000–1500 долларов, потратить еще 500–700 долларов на пригон и растаможку и затем продать в СССР за 3–4 тысячи долларов. Многие «новые русские» на этом бизнесе поднялись, сделали свой первый капитал. Сначала сами гоняли, потом нанимали водилу на перегон одной машины, а позже начали возить на фурах по 10 машин сразу. Продавали немецкие тачки сначала на барахолках и по объявлениям в газетах, потом открывали свои стоянки по продажам подержанных автомобилей, ну и, наконец, некоторые перегонщики становились основными дилерами производителей и имели сеть собственных автомагазинов.
Кому-то в этом бизнесе везло, а кто-то прогорал, ведь там, где были деньги в годы перестройки, сразу же возникал разбой, грабеж и рэкет. Страна была в разрухе. Все госслужащие, в том числе таможенники, милиционеры, гаишники, получали мизерные зарплаты (100–300 долларов в месяц), в то время как молодые бизнесмены от одной продажи машины могли заработать годовую зарплату госслужащего. И это не только в автомобильном деле, а в разных сегментах бизнеса. Сначала наиболее прибыльной была продажа одежды, потом – продуктов питания, затем – металлов, промышленного оборудования и так далее. В России появлялась прослойка богатых людей от сохи в отличие от Западной Европы, где богатство либо передавалось по наследству, либо капитал можно было заработать талантом за счет не только отличного образования, но и креативных способностей. Таким образом, на Западе одного трудолюбия было мало, чтобы стать богатым человеком. Богатые европейцы, как правило, были интеллигентами, имели достойную родословную, были в подавляющем большинстве благородны и воспитанны. А у нас появлялись богачи, которые и высшего образования иногда не имели, часто срывали куш смекалкой, наглостью, силой и обманом. Первые российские капиталы были в основном замешаны на криминале. В том числе на автомобильном рынке. Ведь даже люди, решившие поехать в Германию за автомобилем для себя, а не для перепродажи его с целью заработка, больше всего боялись не длинной дороги, не полицейских и не поломки машины в дороге, а наших бандитов с Татарстана, Украины, Чечни, со всей России. Вся мразь со всех концов разрушающейся страны переселилась поближе к торговым караванам. Говорят, в самой Германии перегонщикам было еще спокойно, потому что полицейские работали хорошо и имели много прав, в том числе право на стрельбу боевыми патронами при задержании авторэкетира. А вот на территории России, Белоруссии, Украины и Польши в то время перегонщикам без разговора с бандитами и оплаты мзды за проезд практически нельзя было проехать. Чаще всего на бензозаправках машину блокировали с двух сторон автомобилями, из которых выходило 8–10 атлетических ребят, и начинался процесс выбивания «оплаты за проезд».