Как только Сивилла Кольстад, поднимаясь по лестнице, услышала слабый крик, доносившийся из распахнутой двери, она, не мешкая, ворвалась в комнату, на полу которой в неестественном положении лежали две девушки. Больше там никого не было. Долго не раздумывая, Сивилла с визгом бросилась вниз, умоляя, чтобы кто-нибудь как можно скорее, не медля, вызвал полицию.
Через некоторое время стражи порядка уже прибыли на место свершившегося весенним днем злодеяния. В первую очередь они дали распоряжение никого не выпускать из здания, пока не закончится опрос свидетелей. А затем вместе с только что приехавшим судебным экспертом сразу удалились, скрывшись из виду на лестничном пролете.
Волнение в зале с каждой уходящей в вечность секундой все нарастало. Люди в недоумении озирались по сторонам, пытаясь безрезультатно понять, что, в конце концов, здесь произошло. Сивилла Кольстад, сидевшая в окружении своего брата, Евы Эдели, которая, как ей было известно, работала секретарем у Руперта, и миловидной, слегка нервозной Мелании Матинесс, вечно накручивающей свои волосы на длинные пальцы, была очень напряжена. На ее лбу через тонкую кожу отчетливо проступала вздувшаяся венка светло-фиолетового цвета.
– Я, я не знаю, кто мог такое сотворить, – с ощутимым надрывом в голосе безуспешно пыталась объяснить свои полыхающие, подобно пламени, не находящему выхода, чувства Сивилла. – Я видела…видела своими глазами два распростертых на паркете тела так близко… Не могу поверить в то, что твоя невеста, вернее я хотела сказать, теперь уже твоя жена, Руперт, мертва… О боже! Неужели ее убили? Но кому понадобилось это совершать?
– Прошу тебя, не нужно паниковать, Сивилла, – пытался охладить ее переливающиеся через край эмоции Руперт. Вполне возможно, что все обстоит вовсе не так, как тебе представляется.
– Не так? О чем ты? Нет, нет, если бы ты видел ее застывшие веки, сжатые от боли темно-синие губы, ее лицо, искаженное в предсмертной агонии, ты бы так не говорил.
– Мне кажется, – вмешался в разговор слегка хрипловатый голос Евы Эдели, – что пока мы не узнаем от полиции все обстоятельства случившегося, не стоит раньше времени хоронить Джоанну.
– Я знаю, что она мертва. Я видела ее безжизненное тело, распластанное там, на полу. Другие доказательства мне не нужны. Кроме всего прочего, у меня есть смелая догадка, кто продумал и совершил это, несомненно, выгодное убийство.
– Сивилла, – громко проговорил Руперт ее имя, – твои догадки никого не интересуют. Оставь свои домыслы у себя в голове.
– Хм, ты глубоко заблуждаешься, – чуть ли не кричала Сивилла Кольстад, – мои, как ты называешь, домыслы, будут интересны полиции.
– Так кто же, по вашему мнению, является, хм, убийцей? – вновь вмешался голос Евы.
Сивилла, видимо решив, что она вовсе не обязана отвечать на задаваемые ей вопросы, закурила, затем встала, бросив на каждого взгляд, переполненный презрением, и ушла. Но вдогонку успела выкрикнуть:
– Вы все скоро это узнаете! Да, и не сомневайтесь в …
Последние слова невозможно было разобрать из-за гулкого шума, который ни на минуту не покидал взволнованный зал. Но как переменилось после этого лицо Руперта. От красноватых пятен на щеках, появившихся вследствие духоты, не осталось и следа. Оцепеневшие стеклянные глаза смотрели теперь вслед удалявшейся фигуре Сивиллы с хмурого, отчего-то побледневшего лица.
Глава 7.
На следующий день инспектор Нордберг и его молодой помощник, подающий большие надежды на будущее, Виктор Лебель, сидя в душном служебном помещении на втором этаже городского здания полиции, были весьма озадачены возникшей перед ними непростой проблемой, требующей правильного и однозначного решения.
По угрюмому выражению лица главного инспектора полиции можно было безошибочно определить, насколько они продвинулись к разгадке этого таинственного преступления, совершенного среди бела дня при опасности быть замеченным кем-нибудь из гостей, приглашенных на свадьбу. Точно заведенный, он расхаживал взад-вперед по кабинету, привыкшему видеть своего владельца в таком состоянии. По всему было видно, что это дело его очень озадачило. Несколько горизонтальных морщин избороздили и без того не молодое лицо. Пройдя вот так по кабинету не меньше пятнадцати раз, он остановился у плотно закрытого окна, и, смотря вдаль проезжавшим внизу машинам, еще сильнее сдвинул густые брови.
