Я – элитная игрушка для самых запретных удовольствий. Я умею доставлять изысканную боль и райское наслаждение. Ночь со мной стоит больше, чем стоит чья-то жизнь. У меня есть все: счет в банке, квартира в центре столицы и дорогая тачка, лучшие курорты и закрытые вечеринки. Вы еще никогда не встречали такую беспринципную сволочь. Вы будете меня ненавидеть и презирать, ваше сердце не найдет для меня сострадания, но мне не нужна жалость, потому что это – моя исповедь. Исповедь Плейбоя. И для таких, как я, у судьбы припасена «особая» справедливость.
— Это тебе, - Юра подталкивает через стол маленькую бархатную коробочку.
В «Полнолунии» играет оркестр, я пригубила шампанское и почему-то отпечаток помады на хрустале волнует меня больше, чем содержимое квадратного гробика. Ничего не могу с собой поделать, с десяти лет, когда отец подарил мне первый бриллиантовый кулон, все эти «обертки» для украшений похожи на тару для усопших. И даже в ушах появляется траурный марш, который почему-то сменяется маршем империи из «Звездных войн».
Мотаю головой.
Я не сплю уже тридцать девять часов, и готова бодрствовать еще столько же, но, в отличие от моего тела, мой мозг уже начинает сдавать.
Юра ждет еще несколько минут, в перерывах между энергичным вколачиванием слов в телефон, бросает на меня заинтересованный взгляды. Потом сдается, открывает подарок самостоятельно и достает кольцо. Размер бриллианта до пошлости большой. Я смотрю на сверкающий камень и готова поклясться, что на каждой из множества граней пульсирующими сигналами маяков горит неприлично огромная сумма.
Так надо. Розановы к Шаповаловым. Деньги к деньгам.
— Хочешь меня утопить? – спрашиваю я, пока Юра надевает кольцо мне на безымянный палец.
Он явно не чувствует шутку.
— Я с таким булыжником точно пойду на дно, - расшифровываю неудачную шутку. Юра хмурится, но только потому, что кольцо мне явно велико. Одно неосторожное движение, взмах кистью – и какая-то другая девушка найдет свое сокровище. – Мне нравится.
— Врешь же, - и не думает обижаться мой жених. – Завтра отвезу тебя к ювелиру, поправит и будет, как влитое.
Еще до того, как мы выйдем из ресторана, он забудет об этом душевном порыве, а я не буду напоминать и не буду ничего переделывать, и стану феей-крестной для незнакомки, которая найдет в луже три в одном: роскошное платье, дорогую свадьбу и сказочное романтическое путешествие. И еще останется на всякие мелочи.
— Мы завтра ужинаем с родителями, - на всякий случай напоминаю о том, что запланировали еще неделю назад. Юра, ожидаемо, забыл: смотрит такими глазами, как будто собирался отлетать на Марс, и мое вмешательство спутало все планы. – Нет, на этот раз – вдвоем.
Он обреченно кивает – и тут же снова что-то строчит в телефон.
— Может быть, уже пригласишь ее за стол? – предлагаю я. Придушенная таблетками злость на секунду расправляет крылья, но я собственными руками приколачиваю их обратно к земле.
— Эвелина, хватит, мы же договаривались.
— Мы много, о чем договаривались. – «Например, о том, что ты будешь меня уважать».
Юра, наконец, понимает, что я в дурном настроении. Кладет телефон на стол, с видом человека, заранее начихавшего на деловые переговоры, откидывается на спинку стула, и делает широкий жест, предлагая мне озвучить все претензии.
Его любовница сидит где-то поблизости. Я не знаю, как она выглядит, как ее зовут и чем она занимается. Но наверняка это очередная стандартная красотка: третий размер груди, пухлые губы, длинные ноги, сумочка-подделка от «Диор» и искусственные ресницы. По призванию – хищница, по уровню интеллекта – инфузория туфелька. Юра находит их, снимает, красиво вертит недельку-другую, а потом отпускает на свободу с выходным пособием в виде какой-то побрякушки от «Пандоры».
О том, что родители нас сведут, мы знали еще в универе. Как в той присказке? «У вас товар, у нас – купец, у вас красотка, у нас – молодец». Мы не существуем отдельно от своих семей, мы просто продукт сексуальной жизни двух кланов, и обязаны следовать непреложным законам.
Я встаю из-за стола, осматриваю зал. Столиков немного, но в вечер субботы все они заняты. Отсекаю несколько пожилых пар, несколько парочек, которые выглядят слишком влюбленными. За столом у окна явно ожесточенная баталия о бизнесе. А вот там, чуть левее, сидит дуэт из двух девушек. Усмехаюсь и иду к ним. Брюнетка еще пытается делать вид, что не замечает меня, но блондинка пялится во все глаза. Еще бы, наверняка она впервые видит живого альбиноса. А вот с ее соседкой мы уже сталкивались. Три дня назад в цветочном салоне, где мы с мамой и тетей Лизой выбирали цветы для оформления свадьбы. Позже, Юра забрал нас оттуда. За минуту успел найти новую жертву.
Господи, это даже не смешно.
— Ты просто носок, - говорю без вступления, и девица возмущенно вскидывает голову. Все, как я и предполагала, только вместо дорогих ресниц из норки, у нее какое-то неаккуратно налепленное китайское барахло. Не могу удержаться и медленно, смакуя ее унижение и оторопь, отрываю одну, чтобы брезгливо бросить в ее коктейль. – Шаповалов не штопает носки. Он их надевает, носит – и выбрасывает в ведро. У носков нет имен. А ты даже не «Дизель».
Я иду к выходу и обещаю себе, что хотя бы сегодня ночью, попытаюсь – действительно попытаюсь! – уснуть.
Инна звонит рано утром, нет еще и семи. На автомате нажимаю «ответить», бубню в трубку сонное приветствие, но глаза еще закрыты.
— Ты дома? – сразу переходит к делу Инна.
— Угу.
