Немного поколебавшись, Эрнан сел на пол. Все кончено. На воле, чтобы отвести обвинения от Пауля, он оговорил себя, здесь же, когда его приведут на допрос, ему придется оправдываться. Эрнан слышал о том, что от ареста до объявления приговора обычно проходит много времени, едва ли не несколько лет. Значит, первый допрос может состояться не ранее чем через несколько недель. Что ж, в таком случае у него есть время подумать. Неужели его станут пытать? Каким будет приговор? Самым легким наказанием считалось бичевание на площади у позорного столба.
Эрнан представил себя в одеянии из мешковины, со связанными руками и позорным колпаком на голове. Такое не каждый вынесет, но он вынесет. Эрнан тяжело вздохнул. Что будет с Катариной? Как она воспримет известие о его аресте?
В это же время Пауль сидел в гостиной вместе с женщинами – бледной от горя, но не сломленной Катариной и притихшей, испуганной Эльзой.
– Вот что, – с трудом произнес Пауль после долгого молчания, – если дело будет обстоять так скверно, что речь зайдет об отречении, нам придется отречься.
Наступила пауза. Эльза ничего не ответила, а Катарина произнесла уверенным и ровным голосом:
– Я никогда не отрекусь от собственного мужа.
– Пойми, – Пауль говорил проникновенно и очень спокойно, – если начинает гнить, скажем, нога, ее отрезают, чтобы спасти жизнь человека.
– Мы не единое целое, жизнь каждого из нас имеет свою собственную ценность!
– Посмотрим, как ты заговоришь, когда тебя вызовут на допрос! – Пауль повысил голос. – Если инквизиция отберет у нас все, что мы имеем, нам придется побираться!
– Лучше я стану побираться, – заявила Катарина.
– Ты говоришь так, потому что не знала голода! Если ты будешь нищей, твоих дочерей никто не возьмет замуж!
– Тогда я отдам их в монастырь, – сказала Катарина, глядя отцу в глаза.
– В монастырь? Детей пособника еретиков?
– Кажется, совсем недавно вы восхищались Эрнаном!
– Я и сейчас не говорю о нем плохо. Я просто не понимаю, как он мог совершить то, что совершил!
– Я сама пойду туда и поговорю с инквизиторами.
Пауль вскочил с места.
– И думать не смей! Явиться к ним без вызова – это все равно что самому сунуть голову в петлю!
Катарина встала и быстро покинула гостиную.
– Дело серьезное, – сказал Пауль хранившей молчание Эльзе, – я не знаю никого, к кому можно обратиться за помощью.
Катарина поднялась к себе в комнату, где ее ждала поникшая, заплаканная Инес. Когда Катарина поведала подруге о том, что говорил отец, девушка сказала:
– Я понимаю господина Торна, он хочет спасти вас.
Катарина принялась ходить по комнате.
– Но не такой ценой!
– Полагаю, Эрнан согласился бы с этим. Прежде всего он подумал бы о вашей безопасности.
Катарина остановилась.
– Эрнан?
– Да. Если он решился помочь чужим людям… Мне кажется, он очень хороший человек. Мне легче его понять, потому что у нас с ним много общего.
– У вас с Эрнаном?
Инес слабо улыбнулась.
– Да. И у меня, и у него никогда не было ни дома, ни богатства, ни семьи.
– У него есть мы, – сказала Катарина. – Я, Лусия и… Исабель.
– Да, и у меня есть вы. И больше мне никто не нужен.
Катарина села рядом.
– Ты говоришь так, будто навек отреклась от всех земных благ. Ты вышла из монастыря, перейдя невидимую границу, разделявшую два мира. Прежде ты пребывала в мире грез, а теперь живешь в мире возможностей.
– Каких? – с грустной усмешкой произнесла Инес. – Кто на мне женится? Я не могу просить твоего отца ко всему прочему позаботиться еще и о моем приданом!
– Прости, я не знала о том, что ты недовольна своей жизнью.
– Что ты, Кэти. – Инес взяла ее за руку. – С кем мне может быть лучше, чем с тобой? К тому же сейчас мы должны думать совсем не об этом.
– Да, об Эрнане.
– Скажи, – вдруг спросила девушка, – глядя на него, ты всегда вспоминаешь того, другого?
Катарина нахмурилась.
– Возможно, так было раньше, но не теперь. Эрнан занял в моей жизни особое место, которое больше не может принадлежать никому.
Она на мгновение закрыла глаза. Да, она отвоевала для него это место, отвоевала у воспоминаний и дум о Рамоне, у тоски и печали о любимом.
Собираясь выйти из дома, Катарина постаралась одеться скромно и в то же время так, чтобы не выглядеть слишком мрачно. Она надела коричневое платье с узким, обшитым белыми рюшами лифом и широким поясом, завязанным спереди свободным узлом. Причесалась очень просто и украсила голову сеткой из темно-золотых парчовых нитей.
Она сообщила Инес о том, что намерена сделать, и та не осмелилась возражать. Катарина надеялась в скором времени вернуться домой и все же попросила подругу в случае беды позаботиться о девочках.
Пауль уже уехал в порт, но внизу Катарина столкнулась с Эльзой. Та сразу все поняла и прямо спросила:
– Все-таки ты решилась?
Катарина прямо и твердо посмотрела Эльзе в глаза.
– Другого выхода нет.
Эльза отвела взгляд. Она казалась непривычно растерянной и поникшей.
– Этот тоже плох, как и тот, о котором вчера говорил Пауль. Конечно, отречься – это ужасно, а не отречься…
– А если бы такое случилось с моим отцом? – спросила Катарина.
– Вот потому-то я и молчала вчера…
