На первом этаже в гостиной был огромный камин, украшенный старинными узорами, значение которых я не понимала. Роланд сказал, что его отец сам украшал этот камин. Также внизу была огромная кухня, ванная и кладовка. На втором этаже было четыре спальни и еще одна ванная. Одну спальню занимала мама Роланда, остальные были нежилыми, там не было мебели. Хотя нужно отдать должное Ольге Николаевне (так звали его маму) – она поддерживала этот огромный дом в таком порядке, какой в ее возрасте было нелегко поддерживать.
– Не могу поверить, что я больше не услышу ее голос, – глухо сказал Рол. – Этот дом без нее выглядит таким большим и таким пустынным…
Я не знала, что ответить на это, поэтому просто его обняла. Он повернулся ко мне и прижал меня к себе. Так мы простояли несколько минут.
Потом он обзванивал похоронные инстанции, а я пошла осмотреть дом. В кухне, как и в гостиной, царил порядок, граничащий со стерильностью. Я всегда завидовала способностям женщины поддерживать такой порядок, у меня никогда это не получалось. Я прошла из кухни обратно в гостиную. По массивной деревянной лестнице поднялась на второй этаж. Заглянув в две пустые спальни, я, наконец, набрела на комнату Ольги Николаевны. Более уютной комнаты я еще не видела. Мебель была недорогая и немного обветшалая, но это не портило картины. В углу стояла кровать, накрытая большим вязаным пледом (могу поспорить, она его сама вязала), напротив – тумбочка с телевизором, невдалеке стоял комод. На комоде было несколько фотографий, и я подошла, чтобы разглядеть их.
На одной из фотографий был изображен мальчик лет двенадцати, он находился на пляже, держал в руках огромную ракушку и улыбался очаровательной улыбкой. Да, у Роланда уже тогда был этот присущий лишь ему шарм. На другой фотографии Рол был уже постарше, ему, наверное, было лет семнадцать. Это был уже юноша, одетый в джинсовую куртку. На этом фото он уже не улыбался. Его серьезное лицо пристально смотрело в объектив. Еще на одной фотографии Роланд был уже в том возрасте, в котором я его знала. Видимо, фотография была сделана недавно.
Последнее фото было черно-белым в старинной рамке. На нем была изображена пара – мужчина и женщина. «Наверное, это его родители», – подумала я. Если Роланд и был похож на кого-то из родителей, то это явно был не его отец – коренастый и рыжеволосый – он явно контрастировал с большим ростом Роланда и его темными, как смоль, волосами. Волосы у него были мамины. Ольга Николаевна в молодости была очень красива – темноволосая, кареглазая с пытливым взглядом и тонко очерченным лицом.
– Красивая, правда? – Роланд подкрался так незаметно, что я подпрыгнула.
– Испугалась? – подмигнул он мне. Он уже не выглядел таким расстроенным, как утром, только грусть затаилась в глубине его голубых глаз.
– Немного. Ты подошел неожиданно. Да, она очень красивая, Роланд, – сказала я, отвечая на его вопрос. – Ты на нее очень похож.
– Это комплимент? – спросил он, улыбаясь.
– Нет, это правда.
– Уже вечер. А мы все еще ничего не ели, – сказал он.
Я посмотрела в окно и удивилась – я даже не заметила, как стемнело.
– Нужно заехать в магазин и купить продуктов, – Роланд оторвал меня от раздумий. – Я нашел в кладовке связку дров, растопим камин и поужинаем прямо в гостиной, на полу. Как тебе такая идея?
– Я – за, – согласилась я.
– Отлично.
Мы поужинали на полу перед камином. Спиртного, естественно, не было – Роланд был в завязке. Но и без вина, этот вечер был волшебным, и даже, несмотря на недавнюю потерю, мой друг казался расслабленным и умиротворенным.
Я никогда не поднимала тему его разногласий с Владом, но сейчас, когда мы были так близки, как никогда прежде, я решилась и спросила:
– За что ты ненавидишь Влада?
Видит бог, у каждого из нас были причины его ненавидеть, но причины Роланда были покрыты тайной. Я знала, что дело в девушке, но не знала всех подробностей.
Я видела, как он переменился в лице, но отступать я не собиралась. В конце концов, я ему о себе рассказала столько, что просто имела право знать что-нибудь и о нем.
– Он разрушил мою веру в дружбу, – тихо сказал он.
Я вспомнила, как Фред рассказывал мне историю о той девушке, Юлиане, похоже, Роланд ее очень сильно любил.
– Ты не веришь в то, что я твой друг? – спросила я с обидой.
Рол пристально взглянул мне в глаза и смотрел так, казалось, целую вечность. Потом он отвел взгляд и уставился на огонь. Он был похож в этот момент на свирепого воина древности, присевшего передохнуть у огня. Его черные волосы растрепались, в глазах отражался огонь камина и горечь прожитых лет. Внезапно он заговорил.
– Да, ты была рядом со мной все это время, и я благодарен тебе, но чтобы стать другом… для этого нужны года.
– У вас с Владом были года, и что они доказали?
Он снова посмотрел на меня с удивлением.
– Ты права, – усмехнулся он. – Получается, даже это – не доказательство.
– Я не предам тебя, – сказала я почти шепотом.
